Возрождение из пепла: Триумф Архитектора

От лица Софии Воронцовой

Боль в ребрах была глухим ревом, постоянным, пульсирующим напоминанием об аварии, но врач настаивал, что ходьба поможет предотвратить образование тромбов.

Я ковыляла по безупречно белому коридору VIP-крыла, вцепившись в стойку для капельницы, как в спасательный круг.

Мне нужен был воздух.

Мне нужно было сбежать от едкого запаха антисептика и удушающей тяжести моего собственного прошлого.

Я завернула за угол и чуть не врезалась в стену мышц.

Я подняла глаза.

Это был он.

Дамир Муратов.

Вблизи он был еще более устрашающим, чем предполагали смутные воспоминания.

Он пах порохом, дорогим одеколоном и застарелым дымом — взрывоопасная смесь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его челюсть была напряжена.

«Ты встала с постели», — констатировал он.

Это был не вопрос. Это было обвинение.

«Мне нужно ходить», — сказала я ровным голосом.

Он сузил глаза, ища на моем лице привычное обожание, которым я, по-видимому, раньше его одаривала.

Он выглядел обеспокоенным, не найдя его.

«Тебе не следует бродить», — сказал он, обходя меня. «У тебя могут быть головокружения».

«Откуда тебе знать?» — спросила я. «Тебя не было в скорой».

Он остановился.

Его спина напряглась.

Он медленно повернулся, его глаза сузились в щелочки.

«Мы будем это обсуждать, София? Я принял тактическое решение. Валерия была на переднем сиденье. Ее зажало».

Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела.

Он был красив жестокой, острой красотой.

Но все, что я видела, — это человек, который посчитал, что моя жизнь стоит меньше, чем его чувство вины перед мертвым бойцом.

«Я ничего не обсуждаю, Дамир», — сказала я. «Я просто констатирую факты».

Дверь в конце коридора щелкнула и открылась.

Вышла Валерия Романова.

На ней был шелковый халат, который выглядел достаточно мягким, чтобы на нем спать, ее темные волосы идеально ниспадали на одно плечо.

На лбу у нее был небольшой пластырь. Царапина.

Все поведение Дамира изменилось.

Лед мгновенно растаял.

Он прошел мимо меня, словно я была предметом мебели, и подошел к ней.

«Валя», — сказал он, его голос понизился на октаву, стал нежным. «Тебе нужно отдыхать. Врач сказал, у тебя легкий шок».

«Я в порядке, Дамир», — сказала она, ее голос был с придыханием и хрупким. «Я просто искала тебя».

Она посмотрела через его плечо и увидела меня.

Ее глаза расширились, но в них мелькнул блеск триумфа.

«О, София. Ты очнулась».

Дамир по-хозяйски положил руку ей на поясницу.

«София просто вышла прогуляться», — сказал он пренебрежительно.

Он не представил меня как свою невесту.

Он не спросил о моем сотрясении.

Он представил меня так, будто я была неудобством, которое он еще не придумал, как вписать в свое расписание.

«Это подруга Юли», — сказал он проходящей мимо медсестре. «Проследите, чтобы она вернулась в свою палату».

Подруга Юли.

Смех заклокотал у меня в груди, но я его проглотила.

На вкус он был как пепел.

Я посмотрела на них двоих.

Король и его хрупкая фаворитка.

Тогда я поняла, что моя амнезия была величайшим даром, который мог дать мне Бог.

Она сорвала пелену иллюзий.

Я не сказала ни слова.

Я не выпрашивала его внимания.

Я не спрашивала, почему он держит ее, словно она сделана из стекла, в то время как я держусь на одних швах.

Я просто развернулась и продолжила свою прогулку.

Я услышала, как его шаги замерли.

Он смотрел, как я ухожу.

Он ждал, что я обернусь, посмотрю на него теми щенячьими глазами, о которых мне рассказывала Юля.

Я продолжала идти.

Я ни разу не оглянулась.