Из пепла: Второй шанс

«Период для охлаждения» оказался чем угодно, но не охлаждением. Это была осада.

Алина заперлась в своей комнате, но Дима был неумолим. Он часами сидел под ее дверью, его голос был низким, умоляющим шепотом.

«Алина, пожалуйста. Просто поговори со мной».

Он присылал подарки. Букеты лилий, ее любимых цветов. Коробки дорогого шоколада, на который у нее больше не было сил смотреть. Первое издание сборника стихов, который, как он знал, она любила. Каждый подарок был тщательно подобранным воспоминанием, оружием, предназначенным для того, чтобы смягчить ее решимость.

На третий день он подсунул под ее дверь записку.

«Я знаю, ты злишься. Ты имеешь на это полное право. Но Юля… она такая хрупкая. Ее мать умерла, когда она была маленькой, а твой отец всегда был занят. Я просто чувствовал, что должен о ней заботиться. Она мне как сестра. Это все. Клянусь».

Алина прочитала записку и почувствовала холодный узел отвращения в желудке. Хрупкая Юля. Девушка, которая улыбалась, когда горела студия Алины.

«Помнишь, когда нам было десять?» — гласила другая записка. «Ты упала с большого дуба у вас во дворе и сломала руку. Я нес тебя домой на руках. Я тогда сказал тебе, что всегда буду тебя защищать».

Да, она помнила. Это было прекрасное воспоминание, которым она дорожила. Ощущение его маленьких, решительных рук вокруг нее, его лицо, измазанное грязью и слезами, когда он обещал никогда не позволить ничему ее обидеть.

Это воспоминание было настоящим. Мальчик, который дал это обещание, был настоящим.

Но он исчез. Его заменил мужчина, который стоял и смотрел, как она умирает. Мужчина, который предпочел свою любовницу ее жизни.

Прошлое было прекрасным, отравленным колодцем. Испив из него сейчас, она бы только снова себя убила.

Она знала то, чего не знал он. В ее прошлой жизни, всего через несколько недель после пожара, Юля объявила о своей беременности. Ребенок был от Димы. «Хрупкая» сводная сестра носила его наследника, пока он все еще был помолвлен с Алиной.

От этой мысли у нее сжались кулаки. Хронология событий впечаталась в ее мозг. Юля была беременна прямо сейчас.

«Алина, я люблю тебя», — кричал он через дверь, его голос был густым от эмоций. «Клянусь жизнью, это всегда была ты. И всегда будешь ты. Я проведу остаток своей жизни, заглаживая свою вину перед тобой».

Его слова были пустым эхом. Наконец она распахнула дверь.

Дима стоял там, его красивое лицо было измучено усталостью и надеждой. Он держал одну-единственную, идеальную белую розу. Символ чистоты. Ирония была удушающей.

Она не взяла розу. Вместо этого ее взгляд скользнул к его воротнику.

«Ты был с ней», — констатировала она ровным голосом.

Он выглядел сбитым с толку. «Что? Нет, я был прямо здесь».

«От тебя пахнет ею», — сказала Алина, подходя ближе. Ей и не нужно было. Удушающий аромат жасминовых духов Юли был повсюду на нем. «И у тебя пятно от помады на воротнике. Ее оттенок. „Розовый лепесток“».

Рука Димы метнулась к шее. Он потер слабое розовое пятно, его лицо вспыхнуло от вины и паники.

«Это не… Она просто была расстроена, я ее успокаивал…»

Алина просто смотрела на него, ее молчание было более damning, чем любое обвинение.

Следующие несколько дней подарки становились все более экстравагантными. Бриллиантовый браслет. Новая машина. Билеты в Париж. Алина оставляла их все нетронутыми в коридоре у своей комнаты, как памятник его отчаянным, неуклюжим попыткам подкупа.

Наконец, она впустила его. Он выглядел облегченным, на его губах появилась полная надежды улыбка.

Она села на край кровати, сложив руки на коленях. «Ты сказал, что проведешь остаток своей жизни, заглаживая свою вину передо мной».

«Да», — сказал он с нетерпением, шагнув к ней. «Все, что угодно, Алина. Я сделаю все, что угодно».

«Все, что угодно?» — повторила она, ее голос был мягким, но пронизанным сталью.

«Клянусь».

Она посмотрела ему прямо в глаза. «Хорошо. Я подумаю о том, чтобы остаться с тобой помолвленной. При одном условии».

Он практически обмяк от облегчения. «Назови его. Оно твое».

«Я хочу, чтобы ты отослал Юлю», — сказала она.

Его улыбка исчезла. «Что?»

«Отправь ее подальше», — повторила Алина, ее голос стал жестче. «В другую страну. Я хочу, чтобы она исчезла. Я никогда больше не хочу видеть ее или слышать ее имя. Я хочу, чтобы ты прервал с ней все контакты. Заблокировал ее номер. Стер ее из своей жизни. Полностью».

Дима уставился на нее, его выражение лица сменилось на distressed. «Алина, я не могу этого сделать. Она… у нее никого нет. Она такая хрупкая. Куда она поедет?»

Алина встала. «Понятно. Значит, у твоего обещания „все, что угодно“ есть свои пределы».

Она пошла к двери. «Тогда нам больше не о чем говорить».

«Подожди!» — он схватил ее за руку, его хватка была крепкой от паники. «Хорошо! Хорошо, я сделаю это».

Он посмотрел в ее глаза, его собственные были широко раскрыты и искренни. «Я отошлю ее. Я обещаю. Клянусь жизнью, Алина. Я избавлюсь от нее. Ради тебя».

Он притянул ее в свои объятия, но она оставалась напряженной и холодной. Она не верила ему. Ни на секунду. Но она получила обещание, которое ей было нужно.