Мои миллионы, его семья-нахлебник

Лицо Игоря окаменело. «Дарья — другое дело. Она понимает наш мир. Она больше семья, чем твоя мать когда-либо была».

Чувство в моем животе было уже не просто гневом. Это было что-то более примитивное, более животное. Желание напасть.

Я сохраняла угрожающе спокойный голос. «Итак, дай-ка я уточню. Ты отправляешь меня, свою жену, женщину, которая финансирует всю эту семью, в опасный полет обычным рейсом в одиночку».

«Кортеж полон, — сказал он, махнув рукой. — Мне пришлось отменить твое место, чтобы освободить пространство для багажа Дарьи».

У него хватило наглости попытаться улыбнуться мне, жалкий, умиротворяющий жест.

«Кроме того, ты сильная, Аня. Ты боец. Ты справишься. Считай это приключением».

Я уставилась на него, слова эхом отдавались в тихой комнате. Приключением. Он назвал потенциально смертельное путешествие приключением.

«Маршрут, который ты мне забронировал, — сказала я, понизив голос до шепота, — проходит через самую опасную территорию на континенте».

«И что? Дарья нервничает в охраняемых кортежах, а ты нет. Почему она должна испытывать дискомфорт, пока ты путешествуешь в безопасности и роскоши?» — спросил он, как будто это было самое логичное, что можно было сказать.

Мой взгляд метнулся к его отцу, генералу Соколову. Человеку, который якобы жил по кодексу чести. Я посмотрела на него, умоляя глазами, чтобы он что-нибудь сказал. Хоть что-нибудь.

Он отвернулся, занявшись свободной ниткой на своем пиджаке. Трус.

Людмила шагнула вперед, положив руку мне на плечо. Ее прикосновение было похоже на паука.

«Анечка, дорогая, — проворковала она голосом, сочащимся фальшивым сочувствием. — Игорь — мужчина в доме. Он знает, что лучше. Дарья — наша гостья. Будет правильно, если мы сделаем так, чтобы ей было комфортно».

Кристина встряла, ее голос был полон небрежной жестокости юности. «Да, Аня. Ты всегда такая крутая. А Дарья нежная. Нельзя же ожидать, что она будет терпеть неудобства».

Горький смех сорвался с моих губ. Я оглядела их лица — моего мужа, его родителей, его сестру.

«Кто здесь семья? — спросила я, мой голос дрожал от такой глубокой ярости, что казалось, она может расколоть фундамент дома. — Вы относитесь к посторонней, к гостье, как к своей настоящей семье, а ко мне, вашей жене, как к чужой».

Я указала дрожащим пальцем на Игоря. «Ты относишься к ней так, будто она твоя жена».

Глаза Игоря вспыхнули гневом. «Не говори глупостей, Аня».

«Это просто детали поездки, — рявкнул он. — Перестань делать из мухи слона».

«Дарья — наша семья, — повторил он, повышая голос. — Я не могу позволить ей путешествовать одной или чувствовать себя в опасности. Это мой долг как мужчины, как Соколова, защищать ее».

«То есть ты пожертвуешь своей женой, чтобы доказать своей бывшей, какой ты хороший человек?»

Именно в этот момент парадные двери холла распахнулись.

На пороге, в ореоле утреннего света, стояла Дарья Романова.

Кристина взвизгнула от восторга. «Даша! Ты здесь!»

Она бросилась вперед, обнимая другую женщину. «Я так по тебе скучала! Пойдем, я возьму твои чемоданы».