Отголоски нарушенного обета

Юрий вернулся домой в одиннадцать вечера. Все эти годы, независимо от дел, он неизменно возвращался до полуночи и никогда не оставался ночевать вне дома.

Кто бы мог подумать, что такой «идеальный муж» на самом деле содержит вторую семью.

Открыв дверь спальни, Юра замер при виде заплаканных глаз Кати. Его брови дрогнули, в глазах мелькнула искренняя боль: «Прости, дорогая, я задержался. Ты опять переживала? Я привёз тебе суп из морепродуктов, давай немного поешь перед сном».

Он бережно помог ей приподняться. Внимание Юры проявлялось в мельчайших деталях – даже возвращаясь поздно, он всегда привозил что-то вкусное для жены.

Раньше она считала, что встреча с ним и замужество были величайшим даром судьбы.

Но сегодня вечером она узнала правду – все эти «лакомства» были объедками со стола Елены и их дочери. Как и сегодняшний суп из морепродуктов.

Словно занимаясь самоистязанием, Катя заставила себя досмотреть запись с камер наблюдения. Девочка лишь пригубила суп и сразу выплюнула обратно в тарелку.

«Папа, почему этот "элитный" суп такой противный?» – спросила она.

Юрий лишь улыбнулся и положил ей другую еду: «Если тебе не нравится, не ешь. Я заберу его с собой».

«Но, папочка, я же туда плюнула», – сказала девочка.

Мужчина равнодушно пожал плечами: «Ничего страшного. Отдам собакам – им всё равно».

Екатерина смотрела, как Юрий с ложкой в руке ожидает, когда она откроет рот, и её желудок сжался от отвращения.

Сколько раз она ела такие объедки, чужие плевки? Оказывается, она и была той самой «собакой» в его глазах!

Её вырвало. Добравшись до туалета, она рыдала, сидя на полу после приступа рвоты.

Она пробормотала про себя: «Почему, Юра? Если ты не любишь меня, зачем было притворяться?»

«Дорогая, ты в порядке? Прости, я не знал, что ты не хочешь суп сегодня. Это всё моя вина. Открой дверь, дай мне посмотреть на тебя», – его голос за дверью звучал искренне обеспокоенным.

Екатерина закрыла лицо руками, подавляя рыдания. За что он так с ней поступает?

Той же ночью у девушки поднялась высокая температура. Юрий срочно отвёз её в больницу.

Она не знала, сколько проспала, но очнулась от разговора Юры с Борисом Филипповым, её врачом и его двоюродным братом. Не открывая глаз, она прислушалась.

«Брат, в таком состоянии Катя вряд ли продержится и месяц. Ты всё ещё хочешь отдать донорскую печень другой?» – спросил Борис.

После нескольких секунд молчания Юрий заговорил: «Я остаюсь при своём решении. Ты не видел, как плачет Лена... Я не могу этого вынести. А насчёт Кати – я постараюсь найти другой вариант».

«Но как ты ей это объяснишь?» – надавил Борис.

Голос мужчины стал холодным: «Скажем, что родственники донора передумали. Она ничего не заподозрит».

В голосе Бори слышались угрызения совести: «Но Катя – твоя законная жена. Всё, что у тебя есть – благодаря её семье. Неужели тебе совсем не жаль?»

Юрий тихо и горько рассмеялся: «Да, я достиг всего благодаря Волковым. Но разве я плохо обращался с Катей? Много ли мужчин поступили бы так? Даже когда из-за болезни она не смогла родить, я ничего не сказал. Моя совесть чиста».

Рука Екатерины под одеялом вцепилась в простыню. Сердце рвалось от боли.

Значит, он оправдывал свою измену тем, что «не бросил» её?

Чиста ли его совесть на самом деле – знал только он сам.

«Но брат... тебе действительно всё равно, выживет ли Катя?» – спросил Борис.

Юра не ответил. Его пальцы нежно коснулись щеки жены, поправив прядь волос.

Прикосновение было ласковым, но кожа под его пальцами горела огнём.