Он выбрал свою бывшую, я выбрала месть.

От лица Изабеллы:

Поднос опрокинулся. Горячий суп и стаканы полетели по воздуху.

Не раздумывая ни секунды, Георгий бросился перед Софией, заслонив ее своим телом. Он крякнул, когда обжигающая жидкость плеснула ему на спину, но его единственной заботой была она.

«София! Ты в порядке? Ты не ушиблась?» — отчаянно спросил он, его руки проверяли ее лицо, руки, его голос был пронизан чистой паникой.

«Я в порядке, Гоша», — сказала она, ее голос немного дрожал. «Всего несколько капель на руке. Но ты…»

Он прижал ее к себе, игнорируя беспорядок и боль. «Это пустяки. Главное, что ты не пострадала». Он поднял ее, словно она ничего не весила, и бросился к выходу, крича, чтобы кто-нибудь вызвал врача.

Он ни разу не оглянулся на меня.

Он не видел большую лужу бульона, которая плеснула мне на колени, пропитав платье и обжигая бедро. Острая, жгучая боль пронзила ногу, такая сильная, что на глазах выступили слезы.

Он ушел. Он снова сделал выбор, в момент чистого инстинкта. И я не была его выбором.

Стиснув зубы от боли, я встала на дрожащие ноги и вышла из ресторана одна. Я взяла такси до ближайшего травмпункта, мое бедро пульсировало при каждой кочке на дороге.

Врач сказал, что это ожог второй степени. Они его обработали, нанесли мазь и обмотали слоями белой марли. Я все это сделала сама.

Позже той ночью, листая телефон в своей стерильной, одинокой палате, я увидела последний пост Софии. Фотография, на которой Георгий нежно наносит крем на маленькое красное пятнышко на ее руке. Его выражение лица было выражением абсолютной преданности.

Ее подпись гласила: `Мой герой. Так повезло иметь мужчину, который за меня в огонь и в воду.`

Боль в ноге была ничем по сравнению с пустотой, которая распространилась в моей груди. Он всегда был внимателен, дарил мне цветы, помнил о годовщинах. Но, видя его с ней, я поняла. Со мной это была рутина. С ней — инстинкт. Это была любовь.

Мой телефон завибрировал. Это был Георгий.

`Только что узнал, что случилось. Мне так жаль, Белла. Мне нужно было отвезти Софию на осмотр. Насколько все плохо?`

Я не ответила.

Через час он появился у моей двери. Он увидел толстую повязку на моей ноге, и его лицо побледнело от чувства вины.

«Белла… мне так жаль», — сказал он, бросаясь ко мне. Он уже вызвал частного специалиста, который был в пути с лучшими средствами от ожогов. Это был чрезмерный жест, призванный загладить его халатность.

Он сел на край моей кровати и начал сам разматывать повязку, его прикосновения были на удивление нежными. «Я должен был проверить тебя», — пробормотал он, его голос был густым от сожаления. «Просто… с состоянием Софии, моей первой мыслью было защитить ее. Отныне, клянусь, ты будешь моим приоритетом».

Это была красивая ложь.

«Все в порядке, Георгий», — сказала я, мой голос был лишен эмоций. «Тебе не нужно давать обещания, которые ты не можешь сдержать. В конце концов, я теперь спутница Дмитрия, а не твоя».

Он вздрогнул, словно я его ударила. «Не говори так. Ты просто злишься. Это моя вина». Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри было бриллиантовое колье, сверкающее в свете лампы. «Я собирался подарить его тебе в день нашей свадьбы. Пожалуйста, прими его. Позволь мне позаботиться о тебе».

Я посмотрела на колье, затем снова на его умоляющее лицо. Я спокойно вернула коробочку в его руки.

«Я не могу это принять», — сказала я. «Было бы неуместно, чтобы спутница твоего брата принимала от тебя такой подарок».

Я встала, боль в ноге была тупой пульсацией, и открыла ему дверь. Он ушел, выглядя совершенно разбитым, неоткрытый подарок все еще был в его руке.

Следующие недели были размыты тихим заживлением и откровенным неуважением. Георгий постоянно был рядом с Софией. Чтобы отпраздновать ее «выздоровление», он устроил для нее роскошную вечеринку в садах особняка.

Это была сказочная сцена. Тысячи мерцающих огоньков были развешаны на деревьях, а воздух пах розами и шампанским. София была в бледно-розовом платье, которое делало ее похожей на принцессу.

Георгий, одетый в строгий черный костюм, преподнес ей серию экстравагантных подарков. Отреставрированная «Чайка», редкая картина, чистокровный белый жеребец. С каждым подарком толпа ахала и охала.

«Они так идеально смотрятся вместе», — услышала я чей-то шепот за спиной. «Как принц и его принцесса. Мне жаль Изабеллу Романову. У нее не было ни единого шанса».