Защитник для ангела

Агата

– Тебе что, особое приглашение надо? Ноги в руки сгребла и пошла. Пятая кабинка.

– Жора, ты же знаешь, я не танцую приваты.

– Меня сегодня не ебет, танцуешь ты их или нет, у тебя договоренность не со мной. Так что оторвала жопу и пошла той жопой крутить.

До боли в пальцах вцепилась в туалетный столик в гримерке и через зеркало зло смотрю на Жору. Этот жирный, вечно потный администратор меня вымораживал настолько, что хотелось треснуть по его лысой башке стулом, прям так, с размаха, чтоб брызги крови залили все вокруг.

– Жора, ты, наверное, плохо понял? Я. Не. Танцую. Приваты,– смотрю также зло, исподлобья, буравя взглядом администратора.

Девочки в гримерке притихли, Машка, та вообще только натянула трусы, да так и застыла, наблюдая за тем, что же сейчас будет. Жора провел ладонью по вспотевшей лысине, подошел ко мне вплотную.

– Это ты, дорогуша, что-то не поняла. Я не Шакал, под которым ты громко стонешь и которому активно подмахиваешь. Мне все равно, что у вас там происходит. Быстро встала и пошла.

Держись Агата, держись. Скривилась лишь при одном упоминании клички Шакал. По иронии судьбы у человека была фамилия Шакалов, ну, отсюда и кличка. Шакалов Илья, владелец этого «прекрасного» места, где я танцевала гоу-гоу или участвовала в шоу вместе с другими девочками. Но никакого стриптиза, а уж тем более приватов – я прекрасно знала, что там происходит.

С Шакалом была договоренность: я сплю с ним, а за это меня не дергают трясти титьками, крутить голым задом у шеста и в приватах. Об этом знали все, Жора с внезапной амнезией не был исключением.

Конечно, никто никого не принуждал, но девочки не отказывались подзаработать, если клиент щедрый и не противный. Я не из таких. Кому-то там отсасывать даже за деньги я не буду никогда.

С Жорой спорить бесполезно, этот упертый боров печенку проест своим нытьем. Козел.

– Я же не танцую приваты, Жора, ты знаешь. Какого хера ты меня туда тащишь?

Резко развернулась, в нос ударил отвратительный запах потного тела с тошнотворным ароматом парфюма, сразу пожалела о том, что стою так близко и позволила Жоре подойти вплотную.

– Пусть вон Машка идет, она только что полировала шест и член кому-то, с нее не убудет.

– Эй, не Машка, а Мэри.

– Ой, да пофиг, кто ты.

Как же все достали. Закатила глаза и снова уставилась на Жорика, тот лишь еще злее посмотрел на меня, сверкнув глазами.

– За нее много не дадут, а за тебя уже прилично вкинулся один мужик хорошими зелененькими купюрами.

– Мужик? Зелеными?

Не сразу поняла, но то, что до меня начало доходить, совершенно не нравилось. Именно сейчас меня подкладывают под какого-то непонятного мужика, и отказаться я не могу никак.

Нет, конечно, можно плюнуть в рожу Жорику, послать к чертям весь этот балаган с его ряжеными и шутами. Но придется искать новый, и не факт, что там будет лучше. Такого, как Шакал, я вряд ли встречу, да и этот не подарок небес. Мне надо продержаться еще пару месяцев, еще совсем немного, сейчас уходить никак нельзя.

Я всего лишь танцовщица гоу-гоу этого хоть и пафосного, но все же дрянного, по моему мнению, клуба. «Шкала» именно тем и отличался, что в нем было все чересчур и всего перебор. Шкала и градус накала реально временами зашкаливали – что у владельца, что у посетителей.

Самые пафосные и безбашенные вечеринки, сборища байкеров под срывающий башню рок, мажорские пати и тусовки в стиле Ибицы в купальниках под кубометрами пены.

Мне нравилось танцевать, именно танцевать. Это у меня на уровне ДНК, я отключалась, закрывая глаза, окуналась только в биты. Они разрывали перепонки, они полностью заполняли мозг, так что не было даже слышно собственных мыслей, они заглушали и выбивали страхи, сомнения, но прошлое так вытравить не удавалось. Тело послушно ловило ритм, жило своей жизнью. Стоя в высокой клетке, до которой не могут дотянуться ничьи руки, я жила так, как хотела.

– Зеленых, зеленых. Шевелись, драгоценная моя. Мужик захотел именно тебя, никого больше. Смотри, не выкини никакого фокуса. Я знаю тебя, дикую.

– Может, он передумает?

– Это я сейчас передумаю, и ты пойдешь не в пятый приват, а в третий – с четырьмя кавказцами.

– Шакал ведь узнает, Жора.

– Он и так знает.

А вот тут я прикусила язык. Ну, видимо, наигрался Шакалишка своей игрушкой, ой, да невелика потеря, давно надо было уходить как можно дальше и сидеть как можно тише. Но пока не время, рано еще. Шакал дерганый последний месяц, да и понятно отчего, лучше не попадать под горячую руку. Придется идти договариваться с мужиком по-хорошему.

– Уговорил,– процедила сквозь зубы.

– Ой, бля, уговорил я ее. Давай надень там труселя покрасивее, сними уже эти цепи.

– Перебьетесь и так.

Повернулась снова к зеркалу, в нем отразилась слегка худощавая брюнетка с усталыми глазами. Яркий макияж, смоки-айс, пудра с блестками, голубые с серой дымкой глаза, провела по губам бесцветным блеском, собрала длинные темные волосы в высокий хвост.

Кожаный топ-лиф, увешанный цепями, переплетающимися по телу, такие же короткие черные шорты, лишь слегка прикрывающие часть большой татуировки на правом бедре – лицо девушки в окружении увядших роз.

Она тянулась вверх до талии с переходом на поясницу. Даже не стала переобувать высокие ботинки на шнуровке. Лишь незаметно нагнувшись, засунула в них отвертку, что забыл на столике электрик, приходивший днем чинить освещение.

– Ну, ты готова?

– Да иди ты нахуй, Жора.

– Сейчас ты на него пойдешь, а я в камеры потом подрочу.

Жора мерзко заржал, явно довольный своей шуткой.

– Смотри мозоль не натри на своем огрызке.

Девочки дружно засмеялись на всю гримерку, Жора покрылся пятнами, сжав кулаки.

– Ну, веди, хули ты встал? А то сбегу, и сам пойдешь задом крутить.

Как только вышли в зал, громкая музыка начал пробирать до внутренностей, так что не было слышно своих мыслей. Посмотрела на свою клетку, в ней уже раскачивала публику Стася. Прошли дальше, кое-где расталкивая гостей, вдоль прозрачной стены, что разделяла зал и приват-зону.

Остановились у черной двери без знаков и цифр, но все знали, что это пятый приват, самый дорогой и шикарный. Хотя было вообще без разницы, где показывать титьки.

– Иди и не накосячь, бедовая.

– Еще раз иди нахуй, Жора.

Сжала челюсть, резко дернула ручку двери, уверенно шагнула. В лицо сразу ударил прохладный воздух кондиционера и коньячный запах, но не противный, а тонкий, слегка уловимый.

Дверь захлопнулась, сразу стало очень тихо, звукоизоляция поглощала все ненужные и посторонние звуки. Тут можно и кожу живьем снять и четвертовать, никто ничего не услышит, очень удобное местечко.

Чуть замерла на месте, посмотрела в сторону дивана. Там сидел мужчина, легкий свет падал ему в спину, лица не было видно, лишь силуэт. Красный огонек сигареты очертил траекторию, стал ярче, мужчина затянулся.

– Я не танцую приваты.

– Считай, сегодня не твой день.

– Когда же он будет, мой день?– процедила сквозь зубы.