Запретная любовь, Ярость стража

Десять лет я тайно любила своего опекуна, Артёма Соколова. После того как моя семья распалась, он взял меня к себе и вырастил. Он был всем моим миром.

В свой восемнадцатый день рождения я собрала всю свою смелость, чтобы признаться ему в любви.

Но его реакцией была ярость, какой я никогда прежде не видела. Он смёл мой праздничный торт на пол и прорычал: «Ты с ума сошла? Я твой ОПЕКУН!»

Затем он безжалостно разорвал в клочья картину, над которой я работала целый год — моё признание.

Всего через несколько дней он привел домой свою невесту, Кристину.

Мужчина, который обещал дождаться, когда я вырасту, который называл меня своей самой яркой звездой, исчез. Моя десятилетняя отчаянная, всепоглощающая любовь смогла сжечь только меня саму.

Человек, который должен был меня защищать, стал тем, кто причинил мне самую страшную боль.

Я посмотрела на письмо о зачислении в МГУ, которое держала в руке. Я должна уехать. Я должна вырвать его из своего сердца, как бы больно это ни было.

Я взяла телефон и набрала номер отца.

— Папа, — сказала я охрипшим голосом, — я решила. Я хочу приехать к тебе в Москву.

Глава 1

Восемнадцатый день отказа от Артёма Соколова начался с того, что Аня удалила фотографию с экрана блокировки своего телефона.

Это был случайный снимок, который она сделала тайком.

Артём сидел на диване, залитый лучами послеполуденного солнца, а на коленях у него лежал журнал «Ведомости». Он смотрел на неё, и на его губах играла слабая, почти незаметная улыбка.

Целых десять лет, с восьми до восемнадцати, этот мужчина был солнцем в её мире.

Её радость, её гнев, её печаль, весь её мир вращался вокруг него.

Но теперь она хотела погасить это солнце собственными руками.

Экран погас.

Чистый, абсолютный чёрный, не оставивший ничего позади.

Пальцы Ани слегка дрожали, когда она отложила телефон и взяла стакан с молоком со стола. Оно уже остыло.

Она выпила его одним глотком, холодная жидкость скользнула по горлу, но не смогла подавить жжение в груди.

Она снова взяла телефон и набрала номер, по которому давно не звонила.

Соединили быстро. В трубке раздался мягкий мужской голос.

— Аня?

— Папа, — позвала она, её голос был немного хриплым. — Я получила письмо о зачислении. В МГУ.

Отец на мгновение замолчал, затем его голос наполнился нескрываемой радостью.

— Это чудесно! Аня, поздравляю. История искусств, верно? Факультет, о котором ты всегда мечтала.

— Да.

— Значит, ты решила? Приезжаешь в Москву?

— Я решила, — сказала Аня, крепче сжимая телефон. — Я хочу приехать к тебе.

Она хотела сбежать из этого места. Она хотела сбежать от Артёма Соколова.

Отец, казалось, уловил эмоции в её голосе. Он тихо вздохнул.

— Это из-за Артёма? Он снова тебя обидел?

— Нет, — солгала Аня, заставляя себя говорить расслабленно. — Он женится. Я не могу просто продолжать жить в его доме как его подопечная, теперь это неправильно. К тому же, я уже взрослая. Пора учиться самостоятельности.

Последовало тяжелое молчание.

Спустя долгое время в трубке раздался полный сочувствия голос отца.

— Моя бедная Аня. Тебе было тяжело все эти годы, жить в том доме, потому что я не мог... Хорошо, что ты приедешь. Теперь папа о тебе позаботится.

Он добавил:

— Наш семейный бизнес снова на плаву. Тебе больше не нужно ни от кого зависеть. Папа может тебя обеспечить.

От тепла его слов у Ани защипало глаза.

Она шмыгнула носом, сдерживая слёзы.

— Хорошо.

Повесив трубку, она посмотрела на себя в зеркало. Глаза были красными и опухшими.

Десять лет. Она потратила целых десять лет, любя мужчину, который никогда не будет принадлежать ей.

Она должна была уехать.

Она должна была вырвать Артёма Соколова из своего сердца, по кусочкам, как бы больно это ни было.

Сделав глубокий вдох, она вышла из комнаты. В кабинете в конце коридора горел свет.

Артём всё ещё работал.

Она на мгновение замялась, затем подошла, сжимая в руке письмо о зачислении в МГУ. Ей нужно было сказать ему.

Она остановилась у приоткрытой двери. Сквозь щель она видела мужчину внутри.

На нём была простая серая рубашка, осанка прямая, выражение лица сосредоточенное. Свет от лампы мягко очерчивал его резкий профиль, обрисовывая лицо настолько красивое, что оно казалось нереальным. Очки в золотой оправе сидели на его высоком носу, придавая его холодному виду оттенок утонченной элегантности.

Это был Артём Соколов. Бывший протеже её отца, гениальный молодой человек, который остался верен, когда бизнес её семьи рухнул. Когда её родители развелись, а мать уехала из страны, именно её отец, находясь на самом дне, попросил Артёма стать её законным опекуном. Он был мужчиной, который её вырастил.

Её опекун, без кровного родства.

И мужчина, которого она тайно любила десять лет.

— Артём, — тихо позвала она, её голос был едва слышен.

Артём поднял голову, его брови слегка нахмурились, когда он увидел её.

— Что такое?

Его голос был как всегда холодным и отстранённым.

Сердце Ани болезненно сжалось. Она собиралась заговорить, когда его телефон на столе зазвонил, издав чёткий, приятный сигнал.

Его холодное выражение лица растаяло в тот момент, когда он увидел имя звонившего. В его глазах расцвела нежность, которой она никогда прежде не видела.

— Кристина, — сказал он, его голос был низким и мягким.

Это была его невеста, Кристина Волкова.

— Место? Решай сама, мне всё равно. Не беспокойся о расходах. — Он слушал собеседницу, уголок его рта изогнулся в обожающей улыбке. — Главное, чтобы тебе нравилось, остальное не имеет значения.

Аня застыла у двери, её руки и ноги превратились в лёд.

Письмо о зачислении в её руке казалось весом в тысячу килограммов.

Она вдруг вспомнила свой восемнадцатый день рождения, всего два месяца назад. Она собрала всю свою смелость, чтобы подарить ему картину, над которой работала год, под названием «Тайна».

На картине юная девушка следовала за спиной мужчины, её глаза были полны любви.

Это было её признание.

Реакцией Артёма была ярость, какой она никогда не видела.

Он смёл все подарки со стола, торт с грохотом упал на пол.

— Аня Смирнова! — прорычал он, его глаза покраснели от гнева. — Ты с ума сошла? Я твой ОПЕКУН!

Она упрямо возражала, слёзы текли по её лицу.

— Но мы не родственники! Мой папа тебе доверял! И то, как ты всегда потакал мне... так опекун не должен относиться к своей подопечной!

Он усмехнулся, его красивое лицо исказилось от жестокости.

— Ты не отличаешь заботу от любви? Всё твоё образование коту под хвост.

С этими словами он безжалостно разорвал её картину, её «Тайну», в клочья.

Он повернулся и ушёл, не оглянувшись, оставив её одну среди обломков её дня рождения.

Она плакала и собирала кусочки, осторожно склеивая их. Но картина, как и её сердце, была покрыта шрамами.

Даже тогда она не сдавалась.

Она думала, что если будет достаточно хороша, если поступит в его альма-матер, он её заметит.

Но сразу после её выпускного он привел домой Кристину Волкову.

Он представил её с улыбкой.

— Аня, это Кристина, моя невеста.

В тот момент она поняла.

Всё действительно кончено.

Вся её отчаянная, всепоглощающая любовь за последние десять лет сожгла только её саму.

Теперь она должна была сама потушить этот огонь.

Она должна была вырвать его из своего сердца.