Любовь по фэн-шую

- Ольга Геннадьевна, где вас все утро носит? Вы смотрели на часы, сколько уже времени?

- Да, Геннадий Павлович, девятый час. – На всякий случай, чтобы удостовериться во времени, я взглянула на свои миниатюрные, дешевенькие часики. Блин, стрелки стоят.

- Десятый час, - поправил меня непосредственный начальник нашего миниатюрного архивного отдела, - десятый час, Ольга Геннадьевна.

- Простите, Геннадий Павлович, сели батарейки на моих часах.

- А телефон тебе на что? Ну, да ладно, я все утро тебя ищу не для того, чтобы отчитывать здесь. – Лицо седовласого мужчины немного смягчилось, темные, густые брови легли в одну ровную линию и его тонкие губы легонько разжались – все говорит о том, что мужчина больше не злится на меня за мое ничем не оправданное опоздание. – Зайдите в мой кабинет и по пути захватите все свои личные вещи, ничего не забывайте.

- Что?! Вы меня увольняете за то, что я впервые опоздала на работу? Но как вы можете меня вот так просто уволить? Я всегда работала добросовестно, часто оставалась допоздна, выполняла все, что вы мне говорили и всегда вовремя. И сейчас вы меня увольняете? – Комок обиды застрял в горле, я почувствовала, как слезы медленно стали наворачиваться на глаза, и голос задрожал.

Я отдала свои три счастливых, полных года молодости этой работе, трудилась как Папа-Карло с нереальным графиком, была честна и верна этой компании, и меня увольняют? Не справедливо….

- Ольга Геннадьевна, для начала успокойтесь и объясните мне, с чего вы взяли, что я вас увольняю?

- Но вы же сами сказали мне собрать все свои вещи.

- А разве вещи собирают только при увольнении? В вашу умную головушку не приходит больше никакая мысль? Так, Ольга Геннадьевна, не тратьте мое время зря, мне еще подниматься на пятый этаж, с отчетом к генеральному. Так что, жду вас через пять минут в своем кабинете.

Что Геннадий Павлович хотел этим всем сказать? К чему эта секретность? Что, не мог мне сейчас обо всем рассказать? Зачем так жестоко терзать меня ожиданием?

- Что, допрыгалась козочка? Увольняют тебя, бесстыжую? – На глазах у изумленных коллег, я выгребла все свои личные вещи (канцтовары, запасную косметику, фотографию с родителями и бывшего парня, так и не расставленные талисманы любви, данные Юлей) в одну большую бумажную коробку, когда ко мне подошла Мария Ивановна. – Так-то вот, бегать за чужим, занятым мужиком. Поделом тебе.

Эх, наш «добрый» Божий одуванчик – Мария Ивановна.

- Не понимаю, о чем вы, Мария Ивановна? – изобразила непонимание я, состряпав равнодушную моську. Хотя, если честно, до жути как мне сейчас перед ней стыдно за свое поведение в уборной.

- Ой, не понимает она. – Съехидничала женщина. – Что ж ты не Геннадия Павловича привораживала? Поди, так бы не уволил тебя.

- О вас думала, Мария Ивановна. Ведь никому не секрет, как вы по нашему начальнику сохнете.

Мария Ивановна тут же потупила свой взгляд, отвела глаза в сторону и впервые не ответила мне каким-нибудь ехидным словом, так как последнее слово во время нашей ссоры всегда оставалось за ней. Значит, я попала в точку – Мария Ивановна влюблена в нашего уважаемого и, кстати, женатого, Геннадия Павловича.

- Аривидерчи! Не скучайте по мне так сильно, сюда я больше не вернусь, и ухожу от вас совсем недалеко. Меня повысили и переводят наверх, поближе к начальству. А вам я желаю лишь удачи!

Ох, как грандиозно я ухожу, так торжественно, прям на зависть всем коллегам. И, кажется, я чуточку переиграла. Какой нафиг вверх? А почему не на первый этаж, где одни лишь уборщики и комфортного рабочего стола-то вовсе нет? Черт дернул за язык, сказать всем, что меня повысили.

Ослабленными от волнения ногами, я побрела в кабинет Геннадия Павловича, где собственно будет решаться моя дальнейшая судьба, и именно от него будет зависеть мой план на оставшийся, сегодняшний день: или я сегодня в гордом одиночестве напьюсь с горя и со стыда, а завтра в первую половину дня проведу в постели с мучительной головной болью, так, что умереть захочется, и банкой оживительного рассола, или культурно выпью шампанского в кругу самых близких и преданных мне людей. Итак.

- Геннадий Павлович, можно? – Тихонечко постучалась и сразу же открыла дверь его кабинета.

- А, Ольга? Входи-входи.

Я послушно вошла, виновато повесив зачем-то голову, оставила коробку с вещами у входа, и, дрожа всем телом, подошла к шефу.

- Давайте так, Геннадий Павлович, если вы меня решили уволить – то скажите об этом сразу, прямо сейчас. Не нужно меня долго мучать перед смертью.

- Вот ведь, упрямица. Снова включила свою кассету? Так, садись, давай поближе ко мне и ознакомься с этими документами. Если что будет не понятно – спрашивай.

Села. Взяла в руки какой-то договор из пяти страниц и НИЧЕГО не поняла.

- Что это?

- Твой новый договор с нашей компанией, но уже в другой должности. Теперь ты личный, младший помощник Станислава Романовича.

- Кого-кого? – Кажется, я не расслышала. Он, правда, сказал «Станислав Романович» или от своей сумасшедшей любви к этому мужчине мне просто кажется?

Но Геннадий Павлович как ни в чем не бывало продолжил:

- Прямо сейчас поднимаешься на пятый этаж, там тебе Эльвира Эдуардовна, секретарь из финансового отдела, все покажет. Покажет твое новое рабочее место, объяснит подробно, чем ты будешь заниматься, что любит Станислав Романович, а что нет, и так далее.

- Я буду работать личным помощником у самого Станислава Романовича?! – По-прежнему казалось, будто мне все это слышится, а Геннадий Павлович выступает в роли лживой сирены.

- Ты давай нос больно-то не задирай, на этой должности тебе еще удержаться надо. Дают месяц испытательного срока. Пройдешь экзамен – принята, а нет – добро пожаловать снова на наш второй этаж. Впрочем, ознакомься со всеми условиями сама. Как только подпишешь эти бумаги – я тебе больше не начальник, можно сказать, уже я буду под твоей властью. Ну, смотри, только попробуй меня уволить!

- Да, что вы, Геннадий Павлович! Миленький ты мой! – В порыве радостных эмоций я тут же бросилась обнимать седовласого, добродушного шефа, то есть, бывшего шефа, ведь бумаги я уже подписала, даже не глядя на содержание договора, такое предложение не каждый день мне выпадает. – Если бы не ваша рекомендация, сидела бы я здесь до пенсии, как наша Мария Ивановна. Это ведь вы меня порекомендовали Станиславу Романовичу?

В этот самый момент открывается дверь кабинета, без стука, без разрешения войти, входит никто иная, как сама Мария Ивановна.

- Геночка, а куда наша….

Упс. А тут такая картина: все мое тело расположено на столе ее Геночки, юбка неуклюже задрана чуть выше колен, и руки крепко обвили шею раскрасневшегося мужчины. Не трудно догадаться, о чем могла подумать эта женщина. Моя искренняя благодарность превратилась в неприличный жест соблазнения уже моего бывшего шефа.

- Я зайду к вам чуть позже. – Разозленная, даже не договорив, женщина тут же вышла, хлопнув при этом дверью так, что картина, висящая на стене кабинета, с грохотом рухнула на пол.

- Мариночка!... – Было поздно, она, наверное, сейчас уже сидит в уборной, высмаркивается. – Ольга Геннадьевна, а ну живо слезьте с моего рабочего стола! Что вы себе позволяете!?

- Не волнуйтесь, Геннадий Павлович, ревность, знаете ли, только укрепляет любовь женщины. – Я спокойненько встала из-за стола, поправила юбку и взяла свой драгоценный договор. – Я могу идти?

- Да, идите, Ольга Геннадьевна. Удачи вам, с вашей новой должностью. – Искренне, но довольно задумчиво, произнес Геннадий Павлович. Наверное, уже думает, как будет убеждать Марию Ивановну в том, что между ним и мною ничего никогда не было.

Довольная, счастливая, я подняла с пола свою коробку с личными вещами, с гордо поднятой головой вышла из кабинета бывшего шефа, и под любопытные взгляды коллег направилась к лифу. Набрала нужный пятый этаж, кстати, я впервые за три года работы в этой компании набирала пятый этаж, и ПОЕХАЛА!

Ай да фэн-шуй, ай да Юлька, ай да молодец!