Ловушка судьбы или любовь волка

Маленькая комната, как для изгоя. Большой дом, где ты прислуга. Стая, в которой ты ничто. Меньше чем ничто: тише воды, мрачнее ночи, незаметней звезды во время туч. Анна, девушка, что уже три года живет в ненависти изгоем. Каждый волк из стаи считает своей обязанностью бросить гадкое слово, скривить недовольное лицо в её сторону. Каждая волчица еще хуже, ведь женщины те еще мастера пыток.

— Проклятые ведьмы, — прошептала Анна Катен, выстирывая вручную большое тяжелое одеяло.

Катен — фамилия девушки. Единственное, что оставила ей мать после того как сбежала и бросила среди монстров.

— Почему нельзя укрываться новыми, легкими одеялами? — Выстирывая щеткой грязь, Анна еле терпела боль стертой кожи с пальцев. — Нет, им обязательно нужно огромное одеяло, такое, что весит как целая кровать!

Несмотря на эмоциональность, Катен могла не переживать, что кто-то услышит её. Ведь никому нет дела до вечной мученицы. Не говоря уже о доли внимания, которого девушка никогда не хотела получать. Как минимум, потому что она ведет себя тихо и если открывает рот, то наедине сама с собой. Если возмущается, то как мышка. Если ест, то только то что позволено.

От мыслей о еде закрутило желудок. Анна загнула намыленные пальцы, считая сколько дней прошло с последнего раза, когда в ротик попадала хоть крошка.

— К черту, — бросив щетку на ковер, девушка достала шланг и бросила тот сверху.

Семья Слун — семья Беты, была прямыми хозяевами. Хоть и жили в доме, что изначально являлся подарком для Катен. Однако это давно забытое прошлое, до которого никому нет никакого дела. Каждый день Альфа с Бетой покидали стаю на рассвете, отправлялись по работе в офис. Никто не ждал их возвращения раньше семи часов, чем пользовалась сестра Виктора, проводя свои счастливые дни в тратах денег.

Но как бы Анна не ненавидела всех волков, был в их жизни плюс, это запасливость. Они столь сильно заполняли холодильники продуктами, что большую часть не успевали съедать и просили, вернее давали приказ девушке, выбрасывать.

— Что тут у нас, — девичьи глазки разбежались по изобилию холодильника. — Йогурт. Просрочен на один день, это мне. Апельсин, уже подгнивает, это тоже мне, — отставляя на кухонный стол продукты, Катен продолжила. — Колбаса уже немного слизкая, но если пожарить, то нормально. И... Недоеденная пицца! Юху!

Подпрыгнув на месте, искренне обрадовалась Анна. Такой подарок судьбы, как забытая еда из ресторанов или кафе, это невероятно. В прошлом месяце она так отыскала пончик с карамельным сиропом.

В такие моменты девушка вспоминала прошлую жизнь, ту, в которой могла заниматься чем желает и есть, что пожелает. Да, было тяжело с деньгами, но работу можно было найти и как то справляться. Если бы не мама, что влюбилась в Мистера Блайна... Сейчас все было бы иначе.

— Мышка-воровка, — прозвучал сладко-приторный голос позади.

Услышь его, девушки, могли падать в обморок или на колени, только бы удостоится чести. Но для Анны, этот голос был проклятьем.

Кусок пиццы застрял посреди горла, вынуждая закашлять и быстро запить йогуртом. Длинные пальцы впились в мраморную столешницу, не решаясь повернуться. В мыслях было четкое осознание, что бежать некуда. От этого мужчины нельзя спастись, ведь он...

— Бета! — Вскрикнула в страхе Катен, повернувшись.

Виктор стоял с широкой улыбкой, а его лицо покрытое щетиной будоражило нутро. Мышцы сводило, как при приступах тошноты.

— Что... Что вы тут делаете? Еще ведь только половина, — мужчина не дал договорить, нагло хватая Анну за волосы.

Сильная рука вынуждала податься шеей вперед, отклоняя голову назад.

— Это ведь мой дом или ты забыла?

Слун провел языком вдоль женской шеи, грубо укусив за подбородок. Виктора сводила с ума эта девушка: её запах сокровенной чистоты, но при этом абсолютной беспомощности. Потерянные милые глазки, что смотрят с таким искренним страхом на него. Это возбуждало, заставляя желать её.

— Бета, — девичий голос задрожал.

Мужчина опустил женские волосы, перемещая ладонь на шею и фиксируя взгляд на него. Большим пальцем надавил на пухлые губы, вынуждая раскрыть ротик. Большой палец, что пах сыростью, медленно входил и выходил из рта. Казалось, что он дрочит на неё, используя такой вариант. Кажется, будто это невинная шалость, но на самом деле глубочайшее унижение.

Иногда Виктор мог прийти посреди ночи, в маленькую комнатушку под лестницей. Разлечься своим большим накаченным телом и раздеть Анну, лаская руками каждый сантиметр. Слун никогда не переходил границы дозволенного, ведь заниматься сексом с людьми — оборотням запрещено. Один раз этот закон был нарушен и чем все кончилось? Смертью отца Альфы.

— Хорошая девочка, — Бета терся своим выпирающим пахом, через который ощущалось все тепло члена. — Поднимись.

Анна не сдерживала слез, когда оказалась спиной к мужчине. Их тела отстраняла друг от друга тонкая ткань одежд, но мерзость этого трения. Его рук, что лапают между ног, как резиновую куклу — ад.

К счастью, это всегда заканчивалось одинаково. Виктор отпускал девушку, как и поступил на этот раз. Одарил её стертые ягодицы шлепком и укусом за мочку уха.

Сейчас была ранняя осень. Все деревья в лесу, где жила стая, пожелтели. Небо было пасмурным, а погода зябкой. Катен стояла в вязанном свитере и джинсовых шортах, пока кожу лица прожигал стыд и отвращение.

— Ненавижу, ненавижу! — Зашипела девушка, искусывая собственные губы в кровь, до боли.

Анна схватила шланг с ледяной водой, что продолжала литься на ковер. Хотелось остудится, забыть на мгновенье грязь, которую приходится терпеть столько лет. Поток воды перешел на женские блондинистые волосы, заставляя дрожать всем телом. Свитер промок, как и джинсы, до нитки. Прошло меньше минуты, как каждая косточка захрустела в ознобе, а пальцы дрожали в болезненно-синем оттенке.

Катен раскрыла глаза, смотря впереди себя. Дом Альфы. Величественный, могущественный и пустой. Для Анны, старший сводный брат, не был человеком или зверем. Он был пустотой. Таким, что поглощает из тебя жизнь и не дает шанса вздохнуть. Губительная настоящая пустота. Та, за которой не спрячешься.

— Ты отнял у меня все, а не я у тебя, — процедила дрожащими губами Анна.

Когда-то она приехала в это поселение доброй девушкой. Со всем желанием стать настоящей семьей, полюбить отчима, полюбить нового брата. Но все с самого начала пошло не так. Родители уделяли время только ему. Даже родная мать, стала отдаться от дочери. Деймон ходил, усмехался и подшучивал над одиночеством сводной сестры.

Однако. В тот день, когда Синди и Вайт — родители, отправлялись в долгожданное путешествие, Деймон был против. Он поставил табу, которое можно было свергнуть лишь Альфе. Брату ничего не осталось, кроме как подчиниться.

Вдруг вода перестала течь. Девушка посмотрела наверх, отверстие шланга испускало лишь пару капель. Глаза побежали по линии до самого крана и наткнулись на длинные, красивые пальцы.

— Деймон, — со вздохом произнесла она.

Они не виделись три года. Три года избегать его, ведь он поклялся уничтожить её, если попадется на глаза. Анна придерживалась инстинкта безопасности. Всегда была вдали от него, как можно тише и дальше. В тени.

Катен впервые за три года видит его так близко. Из напуганного мальчика со звериными повадками, он стал мужчиной. Развивающиеся осенним ветром волосы, подобно цветы жареному каштану. Темные, как стволы деревьев, глаза. Единственное, что осталось таким же, это величественный рост и пустота. На нем был солидный дорогой костюм, строго черного цвета, как и рубашка под пиджаком. Лакированные чистые туфли, словно маньяк со скрытыми следами убийства.

— Кто ты? — Ядовито властный тон, как ураган или смерч погибели.

Анна обомлела. Он издевается? Нет.

Они не виделись три года. Возможно, он вообще забыл про её существование. В его глазах читался откровенный вопрос. Деймон правда не знал, кто она.

— Я — Анна.

— Анна? — Его язык плавно произнес имя, словно смакуя на вкус.

— Да.

Девушка тоже изменилась за это время. В её зеленых глазах исчезла жизнь, они потускнели, подобно антикварному фонарику. Волосы измельчились в блеклости. Кожа бледна от нехватки сна, витаминов. А тело, что раньше было красивым и пышным, стало худым и жалким.

Блайн сделал быстрые, наступающие шаги к сестре. И замер напротив неё, смотря сверху вниз. Исследуя, как пойманную добычу.

— Не знал, что ты еще жива, — усмехнулся Альфа.