Семь лет, четыре года лжи

От лица Леры:

Артем рассмеялся, его богатый, уверенный смех наполнил кухню. Он думал, что я шучу, драматизирую. Наглость этого была ошеломляющей.

— Ты никогда меня не бросишь, Лер, — сказал он, сжимая мои плечи. — Мы — это финал. Ты и я.

Он попытался обнять меня, но я сопротивлялась, едва заметное напряжение мышц, которое он, на этот раз, кажется, заметил. Что-то — раздражение? подозрение? — промелькнуло на его лице, прежде чем он стер это выражение.

Я чувствовала запах ее духов на его рубашке, смешанный с запахом блинов и несвежего секса. Это было удушающе.

— Я опоздаю на встречу, — сказала я, высвобождаясь из его рук и направляясь к двери. Мне нужно было выбраться оттуда, прежде чем я разлечусь на миллион осколков.

— Подожди, Лер, — крикнул он мне вслед. — А как же твои чертежи для проекта набережной? Ты говорила, что тебе нужно завезти их в Москомархитектуру. Я могу отвезти их за тебя.

Кровь застыла в жилах. Он проверял меня. Проверял, не изменился ли мой распорядок дня, все ли еще его мир надежно вращается по своей орбите.

— Все в порядке, — сказала я, не оборачиваясь. — Я справлюсь.

— Ты уверена?

— Уверена, — сказала я, толкая дверь и выходя на прохладный утренний воздух, жадно хватая ртом воздух, словно меня держали под водой.

Я не поехала в офис. Я не поехала в Москомархитектуру. Сначала я ехала бесцельно, безупречные стеклянные и стальные башни города, который я помогла создать, расплывались за моим окном. Мой город. Моя жизнь. Красивый, сложный фасад, построенный на фундаменте лжи.

Я ехала, пока не оказалась в той части города, где бывала редко, в суровом, безликом районе ломбардов и микрозаймов. Я припарковалась перед небольшим, неприметным офисом с вывеской «Документы и дубликаты».

Внутри мужчина с усталыми глазами и отработанным, безразличным выражением лица оторвался от компьютера.

— Мне нужна новая личность, — сказала я, слова казались чужими и сильными на моем языке.

Он даже не моргнул. Просто кивнул на стул. — Это будет стоить. Срочный заказ стоит дороже.

— Меня не волнует цена, — сказала я, вытаскивая пачку наличных из сумочки — неприкосновенный запас, который я всегда держала, пережиток моих детдомовских дней, когда я знала, что могу по-настоящему рассчитывать только на себя.

Через час я вышла с безупречными водительскими правами, свидетельством о рождении и СНИЛС. Лицо на фотографиях было мое, но имя было другим.

Анна Белова.

Я произнесла это имя вслух в тишине своей машины. Оно казалось чистым. Необремененным.

Днем я встретилась с Евгением в его лаборатории. Это было стерильное, белое пространство, гудящее тихой энергией передовых технологий. Он посмотрел на мое бледное лицо и темные круги под глазами, и его профессиональная манера смягчилась.

— Лера, — сказал он мягко. — Поговори со мной.

И я поговорила. Я рассказала ему все. Звуки ночью, имя, которое я услышала, тошнотворное открытие. Я рассказала ему о четырех годах наставничества над Кирой, об оплате ее обучения, о доверии, которое я в нее вложила. Я рассказала ему о лжи Артема, о том, как он смотрел на меня тем утром, словно я была центром его вселенной, пока его любовница сидела в нескольких метрах от меня в его футболке.

Я не плакала. Я была выше слез. Мой голос был ровным монотонным, я перечисляла факты, каждый из которых был еще одной лопатой земли на могиле моей старой жизни.

Когда я закончила, он молчал, на его лице была смесь жалости и ужаса.

— Процедура… — начала я.

Он поднял руку. — Стереть воспоминания — это относительно простая часть. Сыворотка — «особый компонент» — вот что делает возможным настоящий чистый лист. Она создает состояние временной, повышенной нейропластичности. Она помогает мозгу принять новый нарратив, новую личность, без психологических расколов, которые обычно происходят. По сути… она перезагружает ваше самоощущение.

Он посмотрел на меня, его глаза были полны ужасной тяжести. — Ее никогда не тестировали на людях. Риски астрономические. Мы говорим о самой ткани твоего сознания, Лера.

— Я пойду на риск, — сказала я без колебаний.

Он медленно кивнул, словно ожидал этого. Он знал меня. Он знал, что если я что-то решила, это было высечено в камне. — Я могу заказать синтез и доставку сыворотки. Это придется делать тайно, через международные каналы. Это займет несколько дней.

— Сколько?

— Три, — сказал он. — Она прибудет 24-го.

День рождения Артема. У вселенной было больное чувство юмора.

— Хорошо, — сказала я. — Я забронирую билет на самолет.

Когда я вернулась домой тем вечером, Артем ждал меня, его лицо было маской тревожного облегчения.

— Лера! Где ты была? — воскликнул он, бросаясь ко мне и заключая в удушающие объятия. — Твой телефон был выключен, тебя не было в офисе… Я уже собирался звонить в полицию!

Я стояла неподвижно в его объятиях, запах его тела вызывал у меня тошноту. — У меня сел телефон, — сказала я ровным голосом. — Я поехала покататься.

Он отстранился, его руки все еще сжимали мои плечи, его глаза искали что-то на моем лице. — Покаться? Весь день? Но… я видел коробки в твоем шкафу. Те, что ты упаковала с одеждой.

Страх, острый и внезапный, пронзил мое оцепенение. Он рылся в моих вещах.

— Я отдаю их, — быстро сказала я, ложь далась легко. — В приют для женщин. Пора навести порядок.

Облегчение, которое отразилось на его лице, было мгновенным и абсолютным. Он поверил мне. Он хотел мне верить.

— Ох, — сказал он, его хватка ослабла. — Ох, слава богу. Лер, ты меня напугала. Никогда больше так со мной не поступай. Никогда, никогда меня не бросай. — Его голос был полон эмоций, мастерское исполнение роли испуганного, любящего мужа.

Я просто смотрела на него, мое сердце было мертвым, тяжелым камнем в груди. — Не буду, — пообещала я.

Через два дня он уедет в свою «командировку» с Кирой. У меня было время до тех пор, чтобы закончить стирать Валерию Орлову.

На следующий день я отнесла свое обручальное кольцо в ювелирную мастерскую в той части города, где Артем никогда бы не появился. Это было простое, элегантное кольцо из платины с безупречным трехкаратным бриллиантом, кольцо, которое он разработал сам.

Я сняла его с пальца. Было странно, моя рука вдруг стала легкой и свободной.

— Мне нужно, чтобы вы это расплавили, — сказала я ювелиру, кладя кольцо на бархатную подложку.

Он уставился на меня, потом на кольцо, его глаза расширились. — Расплавить? Мадам, это прекрасное изделие. Платина, бриллиант VVS1 как минимум… Зачем вам его плавить?

— Просто сделайте это, — сказала я, мой голос не оставлял места для споров. — Расплавьте платиновое кольцо в неузнаваемый комок. Бриллиант верните мне отдельно.

Он посмотрел на меня так, словно я попросила его совершить убийство. Но взгляд в моих глазах и наличные, которые я протянула через прилавок, убедили его.

Я вышла из мастерской с маленькой черной бархатной коробочкой. Внутри был один, идеальный бриллиант и маленький, уродливый комок серого металла, который когда-то символизировал вечность.

Когда я подъехала к дому, там царил хаос. Две полицейские машины стояли на подъездной дорожке, их мигалки сверкали. Артем был на лужайке перед домом, оживленно разговаривая с офицером, его лицо было в панике.

Он увидел мою машину, и его лицо исказилось в чем-то, похожем на глубокое облегчение. Он подбежал ко мне, когда я вышла, и заключил в сокрушительные, отчаянные объятия.

— Лера! О боже, Лера! — кричал он, его голос срывался. Полицейские и наша домработница смотрели с сочувствием.

— Что происходит? — спросила я, мое тело было напряжено в его объятиях.

— Я пришел домой, тебя не было, твоей машины не было… Я подумал… — Он уткнулся лицом мне в шею, его тело дрожало. Еще одно показательное выступление.

— Я же говорила, у меня сел телефон, — сказала я, отстраняясь. — Я поехала по делам.

— Весь день? Без единого слова? — спросил один из офицеров, его тон был скептическим.

Прежде чем я успела ответить, Артем бросился на мою защиту. — Это моя вина. Я ее слишком опекаю. Ей просто нужно было немного пространства. — Он снова повернулся ко мне, его глаза умоляли. — Но, пожалуйста, Лер, просто скажи мне, куда ты идешь в следующий раз. Я не могу тебя потерять. Я умру, если потеряю тебя.

Он был феноменальным актером. Я почти восхищалась его самоотдачей.

Затем его взгляд упал на маленькую черную коробочку в моей руке.