День его свадьбы, её совершенная месть

Илья не возвращался в пентхаус две недели.

Когда он наконец появился, то был на обложках всех журналов и таблоидов города.

Его и Киру фотографировали повсюду: в первом ряду на неделе моды, на яхте на Сен-Барте, целующимися под Эйфелевой башней.

Они были новой золотой парой Москвы.

В интервью Илья восторженно отзывался о Кире. Он называл ее своей спасительницей, женщиной, которая вытащила его из темной и токсичной спирали. Он ни разу не упомянул Галину по имени, но намек был ясен.

Галина наблюдала за всем этим из своего пентхауса, молчаливый наблюдатель в своей заоблачной крепости.

— Он становится высокомерным, — заметил Марк, кладя на ее стол планшет с последними заголовками. — Он думает, что вы побеждены.

Галина ничего не сказала.

Для внешнего мира она сохраняла свой властный, невозмутимый фасад. Она посещала заседания советов директоров, заключала многомиллиардные сделки и устраивала политические фандрайзинги.

Никто не знал, что они с Ильей женаты. Эту тайну они хранили восемь лет.

Она вспомнила ночь, когда он пришел к ней, его хедж-фонд был на грани краха после катастрофической ставки на биотехнологическую фирму. Он был разорен.

Он преклонил перед ней колени, как и в той подворотне много лет назад.

— Помоги мне, Галина, — умолял он. — Я сделаю все, что угодно.

Она посмотрела на человека, которого создала, на человека, которого любила, и увидела свой шанс навсегда привязать его к себе.

— Женись на мне, — сказала она.

Это была не просьба. Это было условие сделки. Она спасет его, сделает его могущественнее, чем когда-либо, а взамен он будет ее. Полностью.

Он колебался лишь мгновение.

— С одним условием, — сказал он, его гордость все еще была при нем даже в его отчаянии. — Мы сохраним это в тайне. Моя карьера... моя репутация... Я не могу, чтобы меня считали господином Фроловым.

Тогда она поняла, кто он. Он хотел ее власти, но не ее имени. Он хотел благ ее империи без мнимого позора быть ее супругом.

Она согласилась. Это была небольшая цена за право собственности.

Они вместе построили империю, молчаливое партнерство, которое доминировало в финансовом мире. Он был харизматичным лицом; она — безжалостным умом.

Теперь это партнерство превратилось в войну.

Благотворительный аукцион проходил в Метрополе, блестящее мероприятие для элиты города.

Галина сидела за своим столом, скучая от парада переоцененных произведений искусства и ювелирных изделий.

Затем на сцену вынесли последний лот.

Это было колье. Изящное винтажное изделие Cartier с огромным колумбийским изумрудом.

Оно принадлежало ее матери. Это был последний осколок наследия ее семьи, утерянный после банкротства бизнеса ее отца десятилетия назад. Она искала его годами.

Галина без колебаний подняла свою табличку.

— Пятьсот миллионов рублей, — объявил аукционист.

— Шестьсот миллионов, — раздался голос из другого конца зала.

Это была Кира. Она сидела рядом с Ильей, размахивая своей табличкой с торжествующей ухмылкой.

Илья поймал взгляд Галины и одарил ее маленькой, снисходительной улыбкой. Он что-то прошептал Кире на ухо, и та хихикнула.

Галина подала знак Марку. Он снова поднял табличку.

— Миллиард.

— Полтора, — тут же ответила Кира.

Торги быстро обострились. Толпа в ошеломленном молчании наблюдала, как цифры росли до абсурдной высоты.

— Три миллиарда, — предложил Марк по указанию Галины.

Илья встал.

— Пять миллиардов, — объявил он, его голос прогремел в тихом зале. — И мы заплатим наличными.

По залу прошел вздох.

Марк наклонился к Галине. «У него нет таких ликвидных средств, — прошептал он. — Во всяком случае, не чистых».

Галина слабо улыбнулась.

— О, я знаю, — сказала она тихим шепотом. — Это от ОПГ «Северные». Он отмывал их деньги через свой фонд последний год.

Она знала об этом уже несколько месяцев. Она даже способствовала первоначальному контакту, скрытой бомбе замедленного действия, которую она заложила в самое сердце его операций.

Она встала, ее движения были грациозными и неторопливыми.

Она разгладила свое платье и вышла из аукционного дома, не оглянувшись.

Марк последовал за ней к ожидавшей машине.

— Колье, Галина Викторовна? — спросил он, открывая ей дверь.

— Вещи — это просто вещи, Марк, — сказала она, устраиваясь на плюшевом кожаном сиденье. — Их можно купить, продать или потерять. Их единственная истинная ценность — это то, что кто-то готов за них заплатить.

Она посмотрела в окно, когда машина отъехала от тротуара.

— И сегодня, — добавила она с холодной улыбкой на губах, — Илья заплатил гораздо больше, чем мог себе представить.