Отчаянные

— Как насчет голливудских локонов? — спрашивает мастер по волосам, с наслаждением разглядывая мои темноволосые пряди.

Я внимательно всматриваюсь в свое отражение в зеркале. В салоне мне срезали несколько сантиметров, и теперь я чувствую себя как змея, которая сбросила старую кожу. Обновленная и красивая.

Волосы у меня густые, чуть выше лопаток. Никогда не удавалось отрастить длиннее, зато их густоте позавидовал бы медведь на Северном полюсе.

— Будет роскошно выглядеть! — уверяет меня мастер. Вообще-то, после салона думала поехать домой и начать в который раз пересматривать любимый сериал «Отчаянные домохозяйки». Голливудским локонам будет стыдно за меня, потому выгулять их негде, ха!

Но что бы сказала Габи с «Отчаянных домохозяек»? Она бы со мной точно поспорила! Быть надо всегда на высоте, кто знает... может мой Карлос Солис ожидает меня уже за ближайшим поворотом. Нет, там метро. Вряд ли там Солис. Сама пошутила, сама посмеялась. Мастер шокирована.

— Делайте! — наконец, говорю я, икая.

Женщина берется за работу, а я делаю глоток шампанского, которое мне любезно предложили в этом салоне. Хорошее место для богатых. В зеркало напротив меня вкручено столько лампочек, что мои темно-карие глаза сверкают золотом, а волосы цвета угля блестят так, как будто я покрасила их дорогой краской... но я никогда их не красила. Ворона от природы! Опять икаю, наверное, надо завязывать с шампанским. Расслабилась в кресле, которое, вероятно, стоит дороже, чем моя кровать в спальне.

Наверное, вы думаете, что я киевская мажорка, которой папа сбросил деньги на карточку, дабы его принцесса посетила лучший салон города. Но это не так... Мне двадцать пять, работаю помощницей пиар-менеджера в телефонной компании. Должность не вызывает восторга, как и моя зарплата. Квартиру снимаю почти на окраине, каждый день по полтора часа добираясь до центра города. А сама я из Черновцов, ага. Соскучилась по родному городу до слез, но график настолько плотный... что имею только один выходной в неделю. Глотаю шампанское, потому что плакать в салоне не собираюсь.

Я молодая, амбициозная, целеустремленная. Я переехала в столицу, готовая к тому, что придется вкалывать, если хочу построить удачную карьеру. Вот и вкалываю, как «Папа Карло» уже год! Но работать я люблю. Работа меня мотивирует, а результаты вдохновляют!

Поэтому не мажорка я. Да и вообще родители в разводе почти всю мою жизнь. Отец давно потерялся где-то на просторах Украины, а вот мама стала для меня не просто родным человеком, но и лучшей подругой. И пока я все это рассказываю, вы, вероятно, думаете, что я делаю в этом «дорогущем» салоне, если в холодильнике мышь повесилась, а до зарплаты еще неделя? Просто мама всегда говорила, что на себе, доченька, экономить нельзя. Эта непревзойденная женщина всегда считала, что себя надо баловать хотя бы раз в месяц, и не важно сколько у тебя средств за душой. Я эту истину впитала с грудным молоком. Женщина должна быть счастливой. К несчастным успех сам собой не приклеится.

Поэтому сижу, пью пузырики, ценой с небольшой бриллиант, и уже придумываю, какую подработку поискать на фрилансе, чтобы не похудеть до конца недели на десять килограммов. А худеть я действительно не хочу, мне нравятся мои аппетитные формы, третий размер груди и округлые бедра!

— Лидия, вы красавица! Теперь только на красную дорожку, не иначе! — хлопает в ладоши мастер от восторга. Свою работу она закончила, теперь отрабатывает чаевые. Гы.

А я морщусь, потому мое имя всегда режет мне слух. Что я там говорила о маме? Да, она непревзойденная женщина. Но как можно было назвать свою единственную и любимую дочь Лидией?? Это не имя, а проклятие в третьем десятилетии двухтысячных. Но у мамы есть оправдание — так звали мою бабушку, которая умерла очень молодой... Меня назвали в ее честь. Я, конечно, благодарна и все понимаю. Но это проклятие и этого не отнять. Жаль, что теперь уже нельзя как в детстве придумывать себе другие имена... за такое теперь и в дурдом могут забрать.

— Спасибо, — теперь уже искренне улыбаюсь я, потому что выгляжу действительно роскошно. Настолько, что реально стыдно становится! Простите, голливудские локоны, но по плану только «Отчаянные домохозяйки». Максимум — могу вас побаловать поп-корном!

Поднимаюсь с места, проводя руками по объемной прическе, подмигиваю себе. Настроение на высоте! Кажется, что сегодня боженька подготовил мне что-то райское и блаженное, ведь я была очень и очень хорошей девочкой, но уже через несколько секунд я понимаю, что нет. Пожалуй, недостаточно хорошей я была, или это карма, в которую я не верю... или судьба, которую приписали мне случайно.

Недопитое шампанское вылетает из моих рук, сам бокал, к счастью, удерживаю, но сладкие капли беспощадно бьют мне в лицо и начинают стекать белым платьем. Кстати, моим любимым. Розовое. Шампанское было розовым. Хочется выть. За что?

Открываю глаза и вижу перед собой мальчика, лет четырнадцати. Смотрит на меня так, словно это я налетела на него, а не он на меня. Я растеряна, но его «мажорный» взгляд приводит меня в чувство.

— Лидия, Маркус... боже мой? Все хорошо? — к нам летит администратор.

Я скрещиваю руки на груди, ожидая извинений. Своих законных извинений!

— Маркус, ваш отец звонил. Он уже приехал за вами. Не волнуйтесь, мы все уладим! — девушка так быстро клокочет, что мой мозг пылает. Что значит «не волнуйтесь»? Да он и не волнуется!

— Не сомневаюсь, — отвечает голосом Бога этот маленький засранец.

— Родители не учили тебя, что нужно извиняться в таких ситуациях? — шиплю я, потому что имею гордость и вспыльчивый характер. Этот юноша значит решил, что все ему должны и все ему позволено... Знаем таких! А потом вырастает из них невесть что! Детей к манерам нужно с детства приучать.

Он смотрит на меня так, как будто мне крышка. Хочется дать ему подзатыльник!

На нас уже таращится пол салона. Кажется, даже хозяйка прибежала и нервно пытается что-то сказать, но я ее не слышу. Меня возмущает несправедливость этого мира!

— Дождемся твоего отца, милый! У меня к нему есть разговор! — угрожаю я. И я серьезно. Пусть его отец хоть мэр города, плевать. Я свои извинения получу!

Двери хлопают и все оборачиваются. Позади меня стоит широкоплечий мужчина на две головы выше меня и, видимо, и в два раза старше. Нет, это я все же загнула. Лет сорок... сорок пять. Глаза темные, волосы темные, борода густая. Хмурится. Ну просто дождевая туча, а не человек. Но есть в нем кое-что интересное... не похож он на украинца, хоть убей.

— Добрый день. Меня зовут Карлос и это мой сын. О чем вы хотели со мной поговорить? — он говорит это спокойно и вежливо, но я буквально в каждой букве чувствую силу. Его взгляд давит на меня так, будто я муравушка, а он Гулливер. Ой, что-то смелость моя трусливо убегает... Черт, стой, зараза!

А в голове только один глупый вопрос:

— Карлос? Только не говорите, что Солис?