Сломанная жена

Алиса не сопротивлялась. Она не сказала больше ни слова. Желание спорить исчезло.

Она вернулась в свою комнату, сжимая в кровоточащей руке раздавленное золото и порванную фотографию. Она разложила обломки на своем туалетном столике, пытаясь собрать их воедино, но это было невозможно. Как и ее брак. Как и ее семья. Все было сломано безвозвратно.

Она осторожно завернула обломки в шелковый платок. Она найдет мастера, который это починит. Это была глупая надежда, но это все, что у нее было.

Стук в дверь. Это была Кристина, прислонившаяся к косяку, с самодовольным, победным выражением на лице.

«Он никогда тебя не полюбит, знаешь ли», — сказала Кристина низким, насмешливым голосом. «Он и Антон, они любят видеть твою боль. Это единственное, что заставляет их хоть что-то чувствовать».

«Ты дура, если думаешь, что они любят тебя», — устало ответила Алиса. «Ты просто инструмент. Одноразовый».

Кристина рассмеялась.

«Может быть. Но сейчас я та, кого он использует. И скоро ты совсем исчезнешь с картины. Тебе стоит просто уйти. Облегчи всем жизнь».

С Алисы было достаточно. Она встала, чтобы уйти, но Кристина преградила ей путь.

«Куда это ты собралась?»

«Уйди с дороги», — сказала Алиса опасно низким голосом.

Она попыталась пройти мимо, но Кристина схватила ее за руку. Алиса оттолкнула ее, сильнее, чем намеревалась.

Кристина потеряла равновесие, ее глаза расширились от театрального шока. Она издала пронзительный визг, падая назад, кубарем скатываясь с парадной лестницы.

Грохот эхом разнесся по тихому особняку.

Через несколько секунд Яков и Антон уже были там, подбегая к подножию лестницы.

«Кристи!» — закричал Яков, обнимая ее.

Кристина уже рыдала.

«Она меня толкнула! Алиса столкнула меня с лестницы! Она сказала... она сказала, что не позволит мне приблизиться к тебе и Антону».

Яков посмотрел вверх по лестнице на Алису. Его глаза не были злыми. Они не были разочарованными. На долю секунды Алиса снова увидела это — проблеск темного, собственнического восторга. Ее ревность, ее «насилие» — это было именно то доказательство, которого он хотел.

Он быстро скрыл это, его лицо стало маской холодного гнева.

«В машину ее. Едем в больницу».

Он повернулся к двум появившимся охранникам.

«А что касается ее, — сказал он, кивнув в сторону Алисы, — ее нужно проучить, чтобы она знала о последствиях».

«Что ты делаешь?» — кровь Алисы застыла в жилах.

«Ты столкнула Кристину с лестницы», — сказал Яков леденяще спокойным голосом. «Будет справедливо, если ты испытаешь то же самое».

Он был сумасшедшим. Они все были сумасшедшими.

«Нет! Я ее не толкала! Она лжет!» — закричала Алиса, отступая назад, когда охранники приблизились.

«Она бы не стала лгать», — сказал Антон тихим, но твердым голосом, стоя рядом с отцом. «Ты просто ревнуешь, мам. Это твое наказание за то, что ты недостаточно любишь нас, чтобы позволить нам быть счастливыми».

Охранники схватили ее. Она дралась, пиналась, кричала.

«Вы чудовища! Все вы! Вы пожалеете об этом!» — пронзительно кричала она, ее голос был сорван от отчаяния.

Они потащили ее наверх лестницы. На мгновение ее глаза встретились с глазами Якова. Он наблюдал, на его губах играла слабая, ужасающая улыбка.

Затем они ее отпустили.

Мир перевернулся. Боль взорвалась в ее теле, когда она ударилась о мраморные ступени. Тошнотворный хруст эхом отозвался в ее ушах.

Когда ее зрение затуманилось, последнее, что она увидела, были Яков и Антон. Они улыбались. Искренне улыбались.

«Ей так больно, пап», — услышала она шепот Антона, его голос был полон какого-то тревожного счастья. «Это значит, она нас очень-очень любит».

Тихий смешок Якова был последним звуком, который она услышала, прежде чем тьма поглотила ее.

Ее сердце не просто разбилось. Его вырвали, разорвали в клочья и втоптали в грязь. Все это было игрой. Ее боль была их призом.

Она очнулась в больничной койке, знакомой, стерильной тюрьме. Каждый сантиметр ее тела кричал от агонии.

Медсестра проверяла ее капельницу.

«Вы очнулись. Вы нас всех напугали. Ваш муж так волновался. Он был здесь всю ночь».

Пальцы Алисы дрогнули. Он был хорошим актером. Гениальным.

«Он только что вышел несколько минут назад, когда увидел, что вы вот-вот очнетесь», — продолжала медсестра, ничего не подозревая. «Сказал, что пойдет проведать другую молодую леди. Такой заботливый мужчина».

Алиса почувствовала, как горький смех подступает к горлу, но он вышел болезненным кашлем. Конечно, он ушел. Представление закончилось. Зритель проснулся.

Она не позволила медсестре позвонить ему. Она знала, где он. Он был с Кристиной, продолжая шараду.

Следующие несколько дней она провела в больнице, восстанавливаясь в одиночестве. Физическая боль была огромной, но эмоциональная пустота была хуже.

Когда ее выписывали, ее снова ждал адвокат, на этот раз с соглашением о разводе. Она подписала его не раздумывая, ее рука дрожала от остаточного повреждения нервов, но ее решимость была твердой.

В холле больницы она увидела их. Яков, Антон и Кристина, выглядевшие как счастливая семья. Рука Кристины была на перевязи, чисто декоративный аксессуар.

Алиса сжала подписанные бумаги в руке, глубоко вздохнула и пошла к ним.

Она протянула папку Якову.