Судьба из другого мира

Проанализировать сон толком не получилось. Потому что приехала мама вместе с Жоржем, и срочно пришлось накрывать на стол. Жорж — досконально метросексуальный ассистент мамы, без которого она не выезжает ни на один серьезный заказ. Стройный мулат с удивительно красивым лицом, грациозными движениями и внимательным, несколько отстраненным взглядом. Французские предки и правда неплохо наследили в родословной Жоржа, подарив темную кожу, чудный голос и непривычное для нашего слуха имя. Где-то там, в Лионе, обитают его дальние родственники, к которым он пару раз ездил, но на этом общение с прекрасной родиной и ограничивалось. Сам Жорж живет здесь, вместе с отцом и теткой, работает с Вероникой Пожидаевой и прекрасно себя чувствует.

Они вошли в дом, шумно обсуждая манерную, но в целом приятную клиентку, которая хотела, чтобы ее непременно изобразили как девушку из романов в жанре бытового фэнтези в средневековом антураже. И не важно, что клиентка уже не совсем девушка, а изображать пришлось с огромными усилиями. Желание клиента — закон.

— Что ни проект, то у вас приключения, — заметила я, ставя перед ними омлет с колбасой.

Жорж взял вилку, изящно покрутил ее на свету, рассматривая витиеватый узор на ручке.

— О да. Но мы никогда не скучаем. Как говорит Вероника, люди — те же стулья. Главное — переставить в нужное место и настроить свет.

Это она всегда так, намекая на нашу мастерскую. Частный предприниматель Пожидаев превратил гараж и сарай в рабочее место, подключив к делу и меня. Что? Столярничать — не женское дело? Хотите, поговорим об этом?

Мама сделала глоток кофе и слегка поморщилась. Потом поправила очки, чуть сползшие на кончик носа, и пригладила светлые кудряшки, вечно торчащие в разные стороны.

— Молока добавлю, — сказала она, вставая и подходя к шкафу.

— И мне, — тут же оживился Жорж.

— В общем, вижу, вы оба довольны, — улыбнулась я, присаживаясь рядом с Лешкой, который принципиально ел по утрам только овсянку.

— Угу.

— Мам, к нам тут один парень приезжает, — невинно сказала я, размешивая сахар в чае. — Из Норвегии.

— Дитя мое, ты предупредила, что ему придется жить в угловой комнате, с окном, выходящим на реку? Там порой сыровато, пусть возьмет что-то теплое, — невозмутимо сказала она, возвращаясь за стол.

— Он должен быть закаленный, — задумчиво протянула я, — не южанин же, в конце концов.

— Хорошо, главное, чтобы папа не удивился.

Вот так всегда. В любой ситуации — «главное, чтобы папа не удивился». Мама разрешала нам с Викой и Лешкой разное сумасбродство, но при этом всегда опиралась на поддержку папы. Хочешь велосипед? Пожалуйста. Хочешь в горы кататься на лыжах? Не вопрос. Погулять с ребятами в выходные? Хорошо. Но помни, ровно в двенадцать... Тьфу, папа не должен удивляться. Ибо если он удивлялся, то ничего хорошего из этого не выходило. При всей либеральности стоять на голове нам не позволяли, хоть и могли побаловать.

— А он не побоится тут оставаться на ночь? — поинтересовался Жорж.

Вика незаметно для всех толкнула его локтем в бок. Ну... почти незаметно.

— И вообще, думаю, мы отправим его в гостиницу, — честно призналась я. — Так и ему комфортнее и...

— Нам грустнее, — закончил Лешка и получил от меня подзатыльник.

Гости в нашем доме — явление редкое. Из-за постоянной занятости вечно все не складывается, можем встретиться с родными-близкими и друзьями где-то на выезде. Исключение — бабуля. Она всегда приезжает без предупреждения, строит всю семью и, как истинная госпожа, получает огромное удовольствие. Фамилия такая — Госпожа, только ударение на вторую «о». Досталась от второго мужа и неожиданно пришлась по вкусу. Бабулю все в доме обожают, поэтому каждый приезд как праздник.

В результате Арне Ольсену могло достаться. Вика любит новых парней, Лешка — новых людей, мама — новые лица, а папа и я... терпим все это. Нет, мы, конечно, весьма общительны, но куда меньше остальных.

— Тебе нужно платье! — заявила Вика. — Кто встречает молодого человека будучи в джинсах и мастерке? Да еще и без украшений!

— Могу взять штангенциркуль и отвес, — невинно захлопала я ресницами. — Спорим, его так еще никто не встречал?

Кстати, Арне не особо-то и удивился, услышав, кем я работаю. Отнесся с уважением, но не ахал в восторге. У них там все же женщины работают и в так называемых мужских отраслях, поэтому норвежские ребята привычны и не к такому.

— Полина! Нельзя так! Мам, ну скажи ей! — заупрямилась Вика. — Она хочет, чтобы норвежец до нас даже не доехал — удрал прямо с вокзала!

— Это будет не так просто, учитывая, что он прилетает на самолете, — заметил Лешка.

Дверь открылась, и, напевая веселый мотивчик, на кухню зашел папа. Подозрительно посмотрел на нас, все как-то синхронно примолкли. Видимо, задумались о норвежце и бедах, которые скоро упадут на его голову.

Но папа это расценил по-своему. Прежде чем сесть за стол, взял с плиты сковородку с оставшимся омлетом и бодро поинтересовался:

— Итак, чему я должен удивиться на этот раз?

Нормальная девушка не садится на мотоцикл, не надевает косуху и шлем, не устраивает отца в коляске, чтобы... выбрать платье.

Но то нормальные, а то я. К тому же мама считает, что у нее «переизбыток художественного вкуса», поэтому ее присутствие только навредит. На самом деле она с искренним интересом будет рассматривать гардероб клиента и предлагать варианты для съемок, но вот в повседневной жизни к одежде весьма равнодушна. Поэтому шопинг в семье никогда никому не успевал надоесть. Мне от нее передалось равнодушие к платьям, брючкам, блузочкам и умение купить все за час, при этом не истрепав нервы ни себе, ни окружающим. А папа просто решил отдохнуть и проехаться. К тому же ему нравится смотреть на нас с Викой, как мы преображаемся из хулиганистых девчонок в настоящих леди.

Но в любимом магазине ждала засада. Ассортимент состоял из «дорого», «не нравится», «очень дорого» и «боже, да ни за что!», что серьезно осложняло мне задачу. Учитывая, что мы с Арне договорились в восемь вечера поговорить по скайпу, я начала нервничать. Надеялась, что за полтора часа справлюсь.

— Ну чего ты? — попытался приободрить папа, скользя взглядом по развешанным на плечиках платьям. — Вот это сиреневое очень даже ничего.

— Оно неприличное, — буркнула я. — Я в нем не смогу сесть.

— Здесь есть вот миленькое темно-синее с серебром, — внес он предложение, указывая на платье. — И вообще, при встрече с молодым человеком необязательно прям так сразу раз — и села. Или ты думаешь, он будет настолько отличаться от того, что на фотографии?

— Если настолько, то у вас с собой будет что-нибудь мягкое, дабы подстелить под падающее дитя, — мрачно отозвалась я.

О таком варианте я думала, и не один раз. Но не будет же он подсовывать специально красавца, чтобы тот говорил со мной перед камерой! Хотя... в наше время все может быть.

Заметив мой хмурый вид, папа вдруг сунул мне в руки бирюзовое платье, расшитое мелкими белыми звездочками, больше похожими на снежинки.

— На, примерь это. — Папа окинул задумчивым взглядом мою фигуру. — Должно подойти.

Я хотела было мотнуть головой, но узор снежинок привлек внимание. И через несколько минут уже скрылась в примерочной.

Правда, у зеркала все же замерла, держа тонкую ткань в руках. Да уж, хороша девица на выданье. Без косметики, с короткой толстой темно-русой косой, несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Серые глаза, правильные черты лица, родинка над уголком рта, губы... хм, улыбаются. И щечки ничего такие, миленькие.

Ладони узкие, пальцы длинные, а вот ногти — нет. Попробуйте с когтями поработать с инструментом!

Рост — гордые метр шестьдесят три. Зато если задрать нос и посмотреть сверху вниз, то у собеседника может появиться чувство, что пора сматываться.

Встряхнув головой, я быстро сняла собственную одежду и облачилась в платье. Так, а ничего. И грудь подчеркивает, и поясок белый на талию прилагается, и снежинки по подолу очень милые, длина вполне корректная — два пальца от колена. Не то чтобы я дикая скромница и боюсь показать ноги, но... одно дело их показывать своему парню, другое — толпе парней в непредназначенных для этого местах. Вика все время меня обзывает занудой, но я не смущаюсь. Пусть следит за своим курносым носом.

Когда я вышла из примерочной, мило беседовавшие отец и продавщица умолкли. Секунда, две, три... Я занервничала. Дело в том, что примерка — это не мое. В смысле, как девочка я... не очень. Если первое платье мерю с осторожностью, второе с интересом, третье в напряжении, то четвертое... Не бывает четвертого, собственно. Весь шопинг заканчивается на волшебной цифре три.

— Ну чего вы? — чуть хрипловато спросила я, переводя взгляд с одного на другую. — Идет или лучше снять?

— Снять всегда успеешь, — авторитетно заявил папа. — А покрутись-ка, мне надо рассмотреть!

Неуверенно потоптавшись на месте, я все же сделала, что просили.

— Берем, — удовлетворенно кивнул он. — Все хорошо. Кроме одного.

— Чего? — насторожилась я, уже почти двинувшись переодеваться.

Он закатил глаза:

— Разве не ясно? Какой-то нахал с загорелым торсом собрался увезти мою дочь в холодную далекую страну!

Продавщица тут же сделала вид, что ее совершенно не интересует наш разговор, однако любопытство буквально сгустилось возле нее плотной стеной.

— Страна может быть не такой холодной, если уметь правильно греться, — подмигнула я и скрылась в примерочной.

Ну... а что? Пусть следит за эмоциями и вообще! Не надо так откровенно хотеть все знать!

Когда мы оказались на улице, папа отобрал пакет с покупкой.

— Вот я думаю...

— Что? — Я натянула шлем и поправила застежки.

— То ли не стоило тебе говорить последнюю фразу, то ли надо было еще остаться и посмотреть сумочку и босоножки, — сказал он с самым невинным видом.

Я потеряла дар речи и уставилась на него.

— То есть не одной мне хотелось...

Мой мобильный разразился громкой трелью. Похлопав по карманам, я достала телефон и приняла вызов.

— Алло?

— Полинка, вы там все? — затараторила Вика. — Давайте быстрее, у нас тут... ой, такое! Словами не передать! Ждем вас!