Преданная невеста: Присвоенная его братом

Ручка пластикового пакета впивалась в ладонь Франчески, нарушая кровообращение в пальцах.

Она переложила контейнер с едой навынос.

Острые роллы с тунцом. Любимые роллы Джулиана.

Она поудобнее перехватила ключ-карту, прохладный и скользкий пластик прилип к ее потному большому пальцу.

Она не должна была нервничать.

Это был ее жених.

Она провела картой.

Замок щелкнул. Звук показался слишком громким в тихом, устланном коврами коридоре отеля «Фолкнер».

Она толкнула дверь.

В мраморной прихожей на боку лежала одна-единственная туфля на шпильке с красной подошвой.

Франческа замерла.

Она уставилась на туфлю.

Она знала эту туфлю.

На прошлой неделе она видела, как Лайла примеряла ее в Saks. Она еще сказала Лайле, что в них ее ноги кажутся бесконечно длинными.

Из спальни донесся смех.

Высокий, звенящий. Этот звук Франческа слышала на протяжении десяти лет за бранчем с коктейлем «Мимоза».

Затем раздался другой звук, ниже. Тяжелый, ритмичный стон.

Джулиан.

Франческа не двигалась. Ее ноги будто пригвоздили к полу.

Пакет с суши зашуршал.

Звук был крошечным, но в тишине ее рушащейся на куски жизни он прозвучал как выстрел.

Она шагнула вперед. Она должна была увидеть.

Дверь в спальню была приоткрыта на несколько сантиметров.

Сквозь щель она увидела кожу. Загорелую кожу на белых простынях.

Спина Джулиана выгнулась дугой.

Лайла была под ним. Ее голова была откинута назад.

Глаза Лайлы открылись.

Она улыбнулась.

Это была легкая, жестокая усмешка.

Затем она крепче обвила ногами талию Джулиана и издала громкий, театральный стон.

Франческа почувствовала, как к горлу подступает желчь. На вкус как кислота и предательство.

Она не закричала. Не смогла.

Ее рука задрожала, когда она полезла в сумочку.

Она достала телефон.

Подняла его.

Камера сфокусировалась.

Десять секунд.

Она записала изгиб спины Джулиана. Триумф в глазах Лайлы. То, как изголовье кровати стучало о стену.

Джулиан начал поворачивать голову.

Франческа развернулась.

И побежала.

Она не чувствовала, как ее ноги ступают по ковру. Она слышала лишь шум крови в ушах, заглушающий звон лифта.

Она вдавила кнопку первого этажа.

Затем передумала.

И нажала на кнопку крыши.

Ей нужен был воздух. Ей нужна была водка.

Тридцать минут спустя водка прожигала дыру в ее пустом желудке.

На стойке бара завибрировал телефон.

Джулиан: «Ты где, детка? Ждал тебя на ужине».

Франческа смотрела на экран, пока буквы не расплылись.

Она схватила сумочку. Она не могла пойти домой. Там будет мачеха и станет расспрашивать о подготовке к свадьбе.

Она порылась в сумке, и ее пальцы наткнулись на твердую пластиковую карту.

Платиновая карта доступа «Фолкнер». Реликвия, оставшаяся от последнего совместного предприятия ее отца с их гостиничной группой. Она давала доступ в любой незанятый номер.

Она хранила ее на случай чрезвычайной ситуации.

Она открывала медицинский номер на пентхаусном этаже.

Номер, зарезервированный для Графтона Фолкнера.

Покалеченного брата-изгоя Джулиана.

Он должен был приехать только завтра.

Комната будет пустой. Темной. Тихой.

Франческа ввалилась в лифт.

Она провела картой.

Дверь пентхауса открылась в темноту.

Воздух внутри пах кедром и антисептиком.

Она скинула туфли на каблуках.

Она вошла в гостиную, и мягкий ковер поглотил звук ее шагов.

— Мужчины Фолкнеры, — прошептала она в темноту. — Чтоб вы все сгнили.

Щелк.

Вспыхнуло пламя.

Маленькое, оранжевое и пугающее.

Оно осветило лицо.

Острые скулы. Густые брови. Глаза, похожие на черное стекло.

Франческа ахнула. Она отступила на шаг и споткнулась о собственные ноги.

Она тяжело рухнула на пол.

Мужчина сидел в инвалидном кресле у окна.

Графтон Фолкнер.

Он смотрел, как она падает. Он не двинулся, чтобы помочь.

— Я... я думала, здесь никого нет, — пробормотала она. Она попыталась подняться. Руки казались резиновыми.

— Вон, — сказал он. Его голос был как гравий и дым.

— Я ухожу, — сказала она. Она попыталась встать. Не получилось.

Она закрыла глаза, ожидая оскорбления. Ожидая, что он вызовет охрану.

Она услышала шаги.

Тяжелые. Ритмичные. Уверенные.

Не жужжание колес.

Шаги.

Франческа открыла глаза.

Инвалидное кресло было пустым.

Графтон Фолкнер стоял над ней.

Он был высоким. Выше шести футов.

Он ни на что не опирался. Его ноги были сильными, поза — твердой.

Он был похож на хищника, осматривающего ловушку.

У Франчески в голове будто что-то коротнуло.

— Ты... ты можешь ходить.

Графтон присел на корточки.

Он не был похож на калеку. Он был похож на оружие.

Он протянул руку. Его пальцы были длинными и холодными.

Он схватил ее за подбородок. Заставил посмотреть на него.

— Ты увидела то, чего не должна была, Франческа.

Его большой палец надавил на ее челюсть. Было больно.

— Назови мне хоть одну причину, — прошептал он, — почему я не должен сбросить тебя с этого балкона прямо сейчас.

Франческа посмотрела на него.

Она видела опасность в его глазах.

Но она также видела и власть.

Она подумала о Джулиане. Она подумала об улыбке Лайлы.

Безумная, отчаянная мысль когтями процарапалась вверх по ее горлу.

Она подняла руку. Схватила его за запястье.

— Помоги мне уничтожить Джулиана, — прохрипела она.

Графтон моргнул.

Жестокость в его глазах исчезла, сменившись чем-то более холодным. Похожим на забаву.

— Интересно, — сказал он.

Он встал, без усилий поднимая ее за собой.

Он не отпустил ее руку.

— Покажи мне, чего ты стоишь, — сказал он.

Он подхватил ее на руки.

Он понес ее в спальню. Он не хромал. Ни капельки.