Я вышла замуж за безжалостного старшего брата моего бывшего жениха

Звук кипящей жидкости, попадающей на кожу, — это то, что никогда не забудешь. Это влажное, шипящее шипение, за которым сразу следует тошнотворно-сладкий запах приготовленного мяса.

Дима двинулся прежде, чем я успела моргнуть. Он накрыл Соню своим телом, полностью защитив её, как живая стена.

Кувшин разбился о его спину, разбрызгивая раскалённое красное масло по всему столу.

«Дима!» — закричала Соня.

Он застонал, его лицо исказилось от агонии, но его первый инстинкт — его единственный инстинкт — был схватить лицо Сони между ладонями.

«Ты в порядке? — выдохнул он, его глаза лихорадочно осматривали её. — Тебя задело?»

«Моя рука!» — вскрикнула она, показывая палец. Там было крошечное красное пятнышко, размером не больше копейки.

«Нам нужен врач!» — взревел Дима на перепуганного официанта. Он подхватил Соню на руки, не обращая внимания на пар, поднимающийся от его собственной промокшей рубашки.

Он бросился к двери.

Он пробежал мимо меня.

Я сидела в кресле, застыв.

Моя левая рука горела огнём.

Брызги не попали на Соню, потому что Дима её заслонил. Но рикошет направил волну кипящего масла на моё предплечье и плечо.

Моя кожа уже покрывалась волдырями, ткань блузки плавилась, въедаясь в плоть.

«Дима», — прошептала я.

Дверь ресторана захлопнулась за ним. Он меня не услышал. Он уже ушёл, воркуя над Соней, чтобы она оставалась с ним.

Боль ударила секундой позже. Это был ослепляющий крик, от которого моё зрение сузилось до точки.

Я встала, мои ноги дрожали. Официант плакал в углу.

«С дороги», — прошипела я.

Я вышла из ресторана. Я не вызвала скорую. Я не позвонила Диме.

Я села в машину и поехала одной рукой к семейному врачу, стиснув зубы так сильно, что думала, они треснут от напряжения.

Доктор Орлов, старик, который зашивал половину бандитов в городе, посмотрел на мою руку и тихо выругался по-итальянски.

«Вторая степень, местами переходящая в третью», — пробормотал он, срезая рубашку. «Это оставит шрам, Елена».

«Делайте», — сказала я. Я не приняла обезболивающие, которые он предложил. Я хотела это чувствовать. Мне нужно было это запомнить.

Я вернулась в пентхаус. Матвея там не было.

Я села на край кровати, пытаясь одной рукой поправить свежие бинты. Тишина квартиры была тяжёлой, давила на уши.

Я открыла телефон.

Соня десять минут назад опубликовала пост в Инстаграме.

Фотография Димы в больничной койке, лежащего на животе. Он выглядел бледным, страдающим. Соня держала его за руку. На её пальце был маленький пластырь.

Подпись: Мой герой. Он спас меня от огня. Настоящая любовь — это жертва. <3

Я посмотрела на свою руку. Бинты уже пропитывались кровью.

Он даже не оглянулся.

Тогда я поняла, что дело не только в прошлом. Не в её памяти.

Он любил её. Он любил её с отчаянием, которое делало его слепым ко всему остальному.

Я была лишь безопасным вариантом. Невестой по договорённости. Долгом.

Она была выбором.

На следующее утро зазвонил домофон.

Дима.

Он выглядел ужасно. Его движения были скованными, спина, очевидно, была сильно перебинтована под свободной рубашкой.

«Лена», — сказал он, когда я открыла дверь. «Я... я понял, что не проверил, как ты».

Он увидел бинты на моей руке. Они шли от локтя до шеи.

Его лицо исказилось. «О боже. Лена».

Он вошёл, потянувшись ко мне. «Почему ты ничего не сказала? Я думал, тебя не задело».

«Ты не посмотрел», — просто сказала я.

«Я был в панике, — заикаясь, сказал он. — Соня... она такая хрупкая. Врач сказал, что шок может снова стереть ей память. Я просто среагировал».

Он достал телефон. «Я звоню лучшему пластическому хирургу. Мы это исправим. Я обещаю».

Он попытался коснуться моего здорового плеча.

«Не надо». Я отступила, создавая дистанцию между нами.

«Я принёс тебе это». Он вытащил из кармана бархатную коробочку и открыл её. Внутри сверкало бриллиантовое колье. «Прости. Я всё исправлю. В следующий раз я защищу тебя».

«В следующий раз?» — я рассмеялась сухим, безрадостным смехом, который царапал горло. «Тебе следует спасать её, Дима. Ты её любовник».

«Лена, прекрати».

«Я женщина пахана, — сказала я. — Мне не нужна твоя защита. И мне не нужны твои бриллианты вины».

Я взяла коробочку из его руки и швырнула её в коридор.

«Убирайся».

«Ты ревнуешь, — сказал он, качая головой и морщась от боли в спине. — Ты ведёшь себя нерационально, потому что я спас её первой. Это инстинкт, Лена! Она меньше, она слабее!»

«Она та, кого ты хочешь, — сказала я. — Иди к ней».

Я захлопнула дверь перед его носом.

Я прислонилась лбом к прохладному дереву, вдыхая тишину.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от Матвея.

Я слышал об аварии. С официантом разобрались. Ты обожглась?

Я напечатала ответ одним пальцем.

Я в порядке. Просто шрам.

Шрамы — это уроки, — ответил он. — Носи его.

Дима не вернулся. По слухам, он провёл следующие два дня у постели Сони, кормя её супом, потому что её палец «слишком болел, чтобы держать ложку».

Я сидела в пентхаусе, глядя на огни города, чувствуя, как ожог пульсирует в такт моему сердцу.

Наступало безразличие. Холодное и онемевшее, как анестезия.

Я больше не злилась.

С меня было довольно.