Сломанные линии

Я не думаю, что пребывание Фостера в клинике сделало его особо счастливым. Возможно, он и избавился от пристрастия к наркотикам, но, когда этот парень направляется к моей машине, он выглядит так, будто задумал кого-то убить.

Я стараюсь не выглядеть слишком любопытной, рассматривая парня. Он такой же, как и большинство рокеров, которых я когда-либо знала: руки в татуировках, которые не скрывают короткие рукава серой футболки, чёрные джинсы с цепями и заклепками, черно-белые конверсы… Хм, ладно, конверсы выбивались из общей картины.

Тёмные волосы Кейда растрёпаны, будто он часами не вынимал из них рук, а глаза скрывали рейбены. Парень похож на участника грандиозной попойки прошлой ночью, а не на излечившегося пациента. Оглядывая территорию клиники и сами здания, я удивляюсь — это место просто самый настоящий фешенебельный курорт, а не лечебница.

Я улыбаюсь и уже готова приветствовать «мистера Фостера», когда его резкий неприветливый голос останавливает меня:

— Давай сваливать отсюда.

Фостер швыряет свою сумку на заднее сиденье, сам падает на пассажирское, вполне вольготно устраиваясь в моей машине.

Я не ожидала встречи старых друзей, но это было грубо. Мне пришлось притащиться сюда в субботу утром, в свой личный выходной и… «Давай сваливать отсюда?» Он это серьёзно?

Борясь с желанием отпустить что-нибудь язвительное, я сажусь за руль и, когда улыбаюсь, мне кажется, мои челюсти сопротивляются мне.

— Мистер Фостер, меня зовут Лорен Рейнольдс, и мистер Ричардс поручил мне… — поворачиваясь к Кейду, начинаю свою речь я, но он обрывает меня.

— Давай сейчас на пирс в Санта-Монику, там лучшие чизбургеры во всем ЛА. Умираю от голода.

Я хлопаю ресницами, оторопело пялясь на него. За кого он меня принимает — своего личного водителя?

— Мистер Фостер, мне поручено только забрать вас и доставить домой, так что…

— Что?

Он впервые за всё время смотрит прямо на меня, подняв очки на лоб и — засранец хорош, очень даже. Я знала это, так как видела их клипы, часто крутящиеся по музыкальным каналам, но знаете, реальность часто разочаровывает. Не в данном случае. Даже с тёмными кругами под глазами он привлекателен, и на несколько секунд это сбивает меня с толку.

— Ну, давай, толкни порицательную речь, которая должна заставить меня почувствовать себя неблагодарным, — хмыкает он, видя моё замешательство. — Дело в том, Лаура…

— Лорен.

— Хорошо, Лорен, — поправляется он, ничуть не смущённый тем, что забыл моё имя. — Так вот, Лорен. Если не ошибаюсь, ты работаешь на Арчи. Я прав?

Он смотрит на меня с таким самодовольством, что я стискиваю зубы и киваю.

— А дело Арчи состоит в том, чтобы я был всем доволен, потому что я приношу ему деньги, большие деньги, Лорен. Надеюсь, ты понимаешь это, — его голос звучит так, будто он разговаривает со слабоумной. — Понимаешь, какой порядок вещей? Это я, — он поднимает свою ладонь и ставит её ребром, — это Арчи, и он подо мной. А вот это ты, — его ладони на разных уровнях, что должно наглядно показать мне, кто здесь босс, — и, по всей видимости, если ты под Арчи, то должна удовлетворять его потребности, иначе он будет недоволен. Такова схема, — он разводит руками. — А теперь ты отвезешь меня туда, куда я сказал, потому что знаешь, Лорен, я очень сильно хочу этот сраный чизбургер. Я месяц пробыл в этом жутком месте, и… — он делает паузу, потирая темную бровь, и едва заметная улыбка скользит по его губам. — В общем, я не хочу быть мудаком, Лорен, но, если ты не хочешь слушать меня, я им буду.

Я с такой силой стискиваю руль, что мои костяшки становятся белыми, как стенка.

Урод! Урод! Грёбаный урод!

Представляю, как со всей силы толкаю Фостера, и его тупая башка разбивается об окно. Это немного успокаивает, но всё равно недостаточно, чтобы говорить. Если я открою рот, то закричу или покрою засранца самым отборным матом.

Поэтому я завожу двигатель, и мои руки при этом предательски дрожат. Фостер удовлётворенно усмехается, опускает очки на глаза и откидывает голову на подголовник.

Вот же сраный день!

***

— Ради этого стоило ехать в Санта-Монику? — не удержавшись, спрашиваю я, наблюдая, как Кейд Фостер поглощает огромный чизбургер.

Я немало удивилась, когда оказалось, что место, в которое он так стремился — это всего лишь закусочная на колёсах, расположенная на пирсе. Судя по всему, Фостер тут частый клиент, потому что продавец с густыми усами по имени Тито приветствовал его очень радушно. Но, что примечательно — Кейд ответил ему тем же, а значит, он может вести себя как нормальный человек. Мне же в данном случае повезло меньше. И пока Кейд ест, расположившись за одним из деревянных столиков, установленных на улице, я про себя молюсь, чтобы этот дурацкий день поскорее подошёл к концу.

Возится с рокером, который явно страдает звёздной болезнью — удовольствие весьма сомнительное.

— Ты просто никогда не пробовала чизбургеры от Тито, — он дёргает плечом, расслабленно развалившись на стуле. В целях маскировки Кейд натянул чёрную толстовку, набросив капюшон на голову, и его лицо наполовину всё ещё скрывали очки. Я думаю, что, если бы проходящие мимо девушки знали, кто находится рядом с ними, тут было бы шумно и небезопасно.

Фанатки порой могут быть страшнее стихийного бедствия.

Я решаю ничего не отвечать на это, обхватываю губами соломинку, потягивая свой холодный чай. Сегодня мне нужна жидкость. Да просто необходима. После вчерашнего у меня настоящее обезвоживание.

— Выглядишь хреново, — замечает Фостер с набитым ртом, а я вздыхаю и поднимаю глаза к небу — Господи, дай мне сил не убить его!

Я уверена, что у него много поклонниц, но все они должны быть безнадёжно разочарованы, как только он раскрывает рот. Не на сцене. Тут стоит признать — поёт он великолепно.

И как такой талантливый исполнитель может быть таким придурком? Впрочем, о чём это я — Фостер лишь подтвердил статистику — рокер – равно идиот с большой буквы.

— С тобой скучно, — резюмирует парень, начиная оглядываться по сторонам, будто в поисках объекта поинтересней, нежели моя скромная персона.

— Я здесь не для того, чтобы веселить тебя, — негромко, но рассерженно отвечаю ему.

— Ого, а куда же делся «мистер Фостер»? — глумливо усмехается он, и, хотя мне не видно глаз за стеклами темных очков, клянусь Богом, они смотрят на меня с насмешкой.

Я открываю рот, чтобы послать его, но осекаюсь и, покачав головой, отворачиваюсь в сторону океана. Если бы не мой страх потерять работу, я бы отбрила этого ублюдка в два счета. Но я знаю, что будет после. Он потребует у Ричардса моего увольнения, и не успею я моргнуть, как вылечу с хорошо оплачиваемой работы, не факт, что мне удастся найти новую в рекордно короткие сроки, и потом — здравствуй Чикаго, я вернулась домой.

Я не хочу возвращаться домой! Всю свою сознательную жизнь я стремилась к переезду в Лос-Анджелес. И вот мне это удалось. И, если цена тому – один день потерпеть закидоны этого мудозвона, я сделаю это.

— Ладно, я готов ехать, — он поднимается и, смяв бумагу от чизбургера, выбрасывает её в урну.

Кейд направляется к машине, а я плетусь следом, совершенно не горя желанием догонять его и идти рядом. Сделаю вид, что мы не вместе. Но так как я позади, мои глаза невольно впиваются в его спину… и опускаются ниже. И вновь взлетают вверх, потому что там у него всё настолько привлекательно, что любуясь, можно невольно забыть, какой он кретин.

Да, это всего лишь задница, обтянутая джинсами, но… В общем, если вы ценитель мужских задниц, вы меня поймёте.

Дом Кейда расположен на Оушен-авеню. Признаться, мне любопытно, как он живёт. И, когда мы подъезжаем к двухэтажному дому в Калифорнийском стиле с прямыми линиями и плоской крышей, мне нравится то, что я вижу.

— Знаешь, что странно, — неожиданно говорю я, когда Фостер берётся за ручку дверцы. Я не должна этого говорить, не должна! Но я больше не контролирую себя. Слова сами рвутся на волю. — Ты популярный, и у тебя так много поклонников.

Его рука до сих пор на ручке дверцы, но он смотрит на меня, и я вижу, как изгибается тёмная бровь над оправой очков.

— Это очевидно, — скучающе вздыхает Кейд. — К чему ты ведёшь?

— Наверняка, тебя постоянно окружают разные люди, ты редко бываешь один, — продолжаю рассуждать я.

— И? — кажется, он начинает терять терпение.

— Я вот к чему – несмотря на все это: популярность, востребованность – сегодня встречать тебя пришлось мне, человеку, которого ты совершенно не знаешь, который для тебя абсолютно чужой, — я с улыбкой пожимаю плечами. — Это печально.

Желваки на лице Кейда приходят в движение. Я его разозлила, и, хотя это была не очень хорошая идея, я чувствую удовлетворение.

Подавись, козлина!

Это был удар ниже пояса, и я бы никогда не стала прибегать к нему, если бы он не повёл себя как самый отвратительный тип на земле.

— Ты даже не представляешь, насколько, — после продолжительного молчания произносит Фостер, чем удивляет меня, а после выходит, с негромким хлопком прикрыв дверцу.

Озадаченная, я закусываю губу, наблюдая за тем, как он поднимается на крыльцо и исчезает за дверью дома.

Неожиданно, улыбаться мне больше не хочется.

***

— Ради этого стоило ехать в Санта-Монику? — не удержавшись, спрашиваю я, наблюдая, как Кейд Фостер поглощает огромный чизбургер.

Я немало удивилась, когда оказалось, что место, в которое он так стремился — это всего лишь закусочная на колёсах, расположенная на пирсе. Судя по всему, Фостер тут частый клиент, потому что продавец с густыми усами по имени Тито приветствовал его очень радушно. Но, что примечательно — Кейд ответил ему тем же, а значит, он может вести себя как нормальный человек. Мне же в данном случае повезло меньше. И пока Кейд ест, расположившись за одним из деревянных столиков, установленных на улице, я про себя молюсь, чтобы этот дурацкий день поскорее подошёл к концу.

Возится с рокером, который явно страдает звёздной болезнью — удовольствие весьма сомнительное.

— Ты просто никогда не пробовала чизбургеры от Тито, — он дёргает плечом, расслабленно развалившись на стуле. В целях маскировки Кейд натянул чёрную толстовку, набросив капюшон на голову, и его лицо наполовину всё ещё скрывали очки. Я думаю, что, если бы проходящие мимо девушки знали, кто находится рядом с ними, тут было бы шумно и небезопасно.

Фанатки порой могут быть страшнее стихийного бедствия.

Я решаю ничего не отвечать на это, обхватываю губами соломинку, потягивая свой холодный чай. Сегодня мне нужна жидкость. Да просто необходима. После вчерашнего у меня настоящее обезвоживание.

— Выглядишь хреново, — замечает Фостер с набитым ртом, а я вздыхаю и поднимаю глаза к небу — Господи, дай мне сил не убить его!

Я уверена, что у него много поклонниц, но все они должны быть безнадёжно разочарованы, как только он раскрывает рот. Не на сцене. Тут стоит признать — поёт он великолепно.

И как такой талантливый исполнитель может быть таким придурком? Впрочем, о чём это я — Фостер лишь подтвердил статистику — рокер – равно идиот с большой буквы.

— С тобой скучно, — резюмирует парень, начиная оглядываться по сторонам, будто в поисках объекта поинтересней, нежели моя скромная персона.

— Я здесь не для того, чтобы веселить тебя, — негромко, но рассерженно отвечаю ему.

— Ого, а куда же делся «мистер Фостер»? — глумливо усмехается он, и, хотя мне не видно глаз за стеклами темных очков, клянусь Богом, они смотрят на меня с насмешкой.

Я открываю рот, чтобы послать его, но осекаюсь и, покачав головой, отворачиваюсь в сторону океана. Если бы не мой страх потерять работу, я бы отбрила этого ублюдка в два счета. Но я знаю, что будет после. Он потребует у Ричардса моего увольнения, и не успею я моргнуть, как вылечу с хорошо оплачиваемой работы, не факт, что мне удастся найти новую в рекордно короткие сроки, и потом — здравствуй Чикаго, я вернулась домой.

Я не хочу возвращаться домой! Всю свою сознательную жизнь я стремилась к переезду в Лос-Анджелес. И вот мне это удалось. И, если цена тому – один день потерпеть закидоны этого мудозвона, я сделаю это.

— Ладно, я готов ехать, — он поднимается и, смяв бумагу от чизбургера, выбрасывает её в урну.

Кейд направляется к машине, а я плетусь следом, совершенно не горя желанием догонять его и идти рядом. Сделаю вид, что мы не вместе. Но так как я позади, мои глаза невольно впиваются в его спину… и опускаются ниже. И вновь взлетают вверх, потому что там у него всё настолько привлекательно, что любуясь, можно невольно забыть, какой он кретин.

Да, это всего лишь задница, обтянутая джинсами, но… В общем, если вы ценитель мужских задниц, вы меня поймёте.

Дом Кейда расположен на Оушен-авеню. Признаться, мне любопытно, как он живёт. И, когда мы подъезжаем к двухэтажному дому в Калифорнийском стиле с прямыми линиями и плоской крышей, мне нравится то, что я вижу.

— Знаешь, что странно, — неожиданно говорю я, когда Фостер берётся за ручку дверцы. Я не должна этого говорить, не должна! Но я больше не контролирую себя. Слова сами рвутся на волю. — Ты популярный, и у тебя так много поклонников.

Его рука до сих пор на ручке дверцы, но он смотрит на меня, и я вижу, как изгибается тёмная бровь над оправой очков.

— Это очевидно, — скучающе вздыхает Кейд. — К чему ты ведёшь?

— Наверняка, тебя постоянно окружают разные люди, ты редко бываешь один, — продолжаю рассуждать я.

— И? — кажется, он начинает терять терпение.

— Я вот к чему – несмотря на все это: популярность, востребованность – сегодня встречать тебя пришлось мне, человеку, которого ты совершенно не знаешь, который для тебя абсолютно чужой, — я с улыбкой пожимаю плечами. — Это печально.

Желваки на лице Кейда приходят в движение. Я его разозлила, и, хотя это была не очень хорошая идея, я чувствую удовлетворение.

Подавись, козлина!

Это был удар ниже пояса, и я бы никогда не стала прибегать к нему, если бы он не повёл себя как самый отвратительный тип на земле.

— Ты даже не представляешь, насколько, — после продолжительного молчания произносит Фостер, чем удивляет меня, а после выходит, с негромким хлопком прикрыв дверцу.

Озадаченная, я закусываю губу, наблюдая за тем, как он поднимается на крыльцо и исчезает за дверью дома.

Неожиданно, улыбаться мне больше не хочется.