Контрактная жена – Искупление Торна

Тишина в кабинете Юлиана Волкова была такой же абсолютной и нервирующей, как и сам мужчина.

Это было пространство, которое идеально его отражало: минималистичное, мощное и лишенное всякого личного тепла. Одна стена была окном от пола до потолка, открывающим божественный вид на Москву, дождем залитые улицы и здания, разложенные как на карте. Другие стены были голыми, выкрашенными в строгий, галерейный белый цвет. Из мебели был только массивный стол из темного, полированного дерева и два кожаных кресла. Воздух пах старой кожей, дорогими чернилами и слабым, чистым запахом озона от гудящих где-то в глубине здания серверов.

Я сидела в одном из кресел, холодная кожа прилипала к тонкой ткани моих халатов. Я чувствовала себя бездомным животным, которое принесли с бури, капающим на бесценный ковер. Пергаментный контракт лежал на столе между нами, странный, древний артефакт в этом храме современности.

Юлиан сидел напротив меня, глядя не на документ, а на меня. Его ледяные серые глаза были безжалостны, слой за слоем сдирая с меня защиту. Он не произнес ни слова с тех пор, как одним резким жестом разогнал зевак в вестибюле и приказал своей личной помощнице, суровой на вид женщине по имени Эвелина, проводить меня наверх в частном лифте.

Мое сердце все еще бешено колотилось о ребра. *Скажи что-нибудь. Что угодно. Он злится? Он собирается меня вышвырнуть? Он выглядит так, будто может разбить стекло одним взглядом.* Я скручивала руки на коленях, костяшки пальцев побелели.

Наконец, он взял контракт. Его длинные, элегантные пальцы обращались со старой бумагой с удивительной деликатностью. Он читал его медленно, его выражение лица было нечитаемым. Единственным звуком был тихий шелест пергамента и тихий, настойчивый стук дождя по окну. Его челюсть была сжата, жесткая линия концентрации. Не было ни удивления, ни шока, только тихое, интенсивное сосредоточение.

После того, что показалось вечностью, он положил документ обратно на стол, идеально выровняв его по краю.

«Моей юридической команде нужно будет это проверить», — сказал он. Его голос был низким, резонирующим баритоном, таким же холодным и гладким, как мрамор в его вестибюле. «Но я узнаю подпись моего деда. Похоже, он подлинный».

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. «Он подлинный».

Он откинулся на спинку кресла, кожа тихо скрипнула. Он сложил пальцы домиком, его взгляд пригвоздил меня к месту. «И чего именно вы хотите от меня, мисс Астафьева?»

Вопрос был ледяной глыбой. Он знал, что написано в контракте. Он проверял меня.

*Он думает, я пришла за деньгами. Он думает, это шантаж.* Мысль уколола, добавив свежий слой унижения к моему ужасу.

«Защиты», — сказала я, мой голос дрожал, но был ясным. «Мой... мой муж, Марк, он пытается упрятать меня в психиатрическую лечебницу. Его люди ищут меня прямо сейчас. Контракт... это была моя единственная надежда».

Глаза Юлиана почти незаметно сузились. «Марк. Из «Стерлинг-Групп».» Это не был вопрос. Он точно знал, кто мой муж. Конечно, знал. Они были соперниками.

«Да», — прошептала я.

Он молчал еще долгую минуту, его взгляд скользил по моему растрепанному виду — дешевые халаты, дикий страх в моих глазах. Он подсчитывал, взвешивал переменные, о которых я даже не могла догадываться.

«Я выполню условия контракта», — сказал он, слова прозвучали с окончательностью приговора судьи.

Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что у меня закружилась голова.

«Однако», — продолжил он, его голос стал еще ниже, — «давайте четко определим условия этого соглашения. Я дам вам свое имя. Я обеспечу вам свою абсолютную защиту. Никто вас не тронет. Взамен вы будете выполнять обязанности миссис Волковой в публичном пространстве. Вы будете женой по имени, и только по имени. Это сделка. Не ждите привязанности. Не ждите дружбы. Не ждите ничего больше. Это понятно?»

Холодность его предложения была пощечиной, но это была пощечина, которую я приветствовала. Это было честно. После удушающей паутины лжи Марка, жестокая ясность Юлиана была странным, горьким облегчением. Он не притворялся. Он предлагал клетку, но безопасную.

«Понятно», — сказала я, мой голос был едва слышен. У меня не было другого выбора.

Он кивнул один раз, резким, решительным движением. Он нажал кнопку на своем интеркоме. «Эвелина, принесите документы для регистрации. И пусть моя юридическая команда встретит нас в ЗАГСе через тридцать минут».

Это происходило. Это действительно происходило. За несколько часов я превратилась из заключенной в больнице в невесту Юлиана Волкова.

Как раз когда его помощница вошла с папкой, двери кабинета распахнулись.

Марк ворвался внутрь, его лицо было маской ярости. Его сопровождали два дорого выглядящих юриста. Его идеальный костюм был слегка растрепан, волосы влажные от дождя. Он выглядел диким, загнанным в угол.

«Вот ты где!» — прорычал он, его глаза, горящие яростью, остановились на мне. «Я знал, что ты что-то подобное выкинешь!»

Он шагнул ко мне, его рука вытянулась, как будто чтобы схватить меня. «Алина, это безумие. Ты не в порядке. Мы едем домой».

Его юристы заговорили одновременно, извергая юридические угрозы в адрес Юлиана, который не пошевелился. Он просто наблюдал за разворачивающимся хаосом с видом отстраненного любопытства.

«Она моя жена!» — взревел Марк, его голос эхом разнесся по тихому кабинету. «Она психически неуравновешенна! Аферистка, у которой психотический срыв!»

Он швырнул папку на стол Юлиана. Она скользнула по полированному дереву, рассыпав свое содержимое. Сфальсифицированные психиатрические заключения. Документы, полные лжи, предназначенные для того, чтобы лишить меня доверия и свободы. При виде их мне стало дурно.

«Ей нужна помощь», — сказал Марк, его голос теперь приобрел тон притворного беспокойства, спектакль для Юлиана. «Ей нужно быть в больнице. У меня есть судебный ордер».

Он снова рванулся ко мне, его пальцы сжались на моей руке, как тиски. Прикосновение было электрическим, разрядом чистого ужаса. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, воспоминание о его толчке, о холодном мраморном поле, вспыхнуло в моем сознании.

Внезапно между нами оказалась стена из мышц и дорогой ткани.

Юлиан двинулся с такой скоростью, что это было и бесшумно, и шокирующе. Он встал прямо передо мной, заслоняя меня своим телом. Его рука поднялась и сжалась вокруг запястья Марка, его хватка была такой сильной, что Марк вскрикнул от боли, его пальцы мгновенно отпустили мою руку.

«Ты не тронешь мою жену», — заявил Юлиан. Его голос не был громким. Он был смертельно тихим, тихим раскатом грома, который обещал бурю. Температура в комнате, казалось, упала на двадцать градусов.

Марк уставился на него, ошеломленный до молчания, его лицо было бледным.

Юлиан, не отрывая глаз от Марка, потянулся за спину и взял ручку из дрожащей руки Эвелины. Он вытащил свидетельство о браке из папки и подписал свое имя одним резким, обдуманным росчерком.

Он отпустил запястье Марка, оттолкнув его на шаг назад. Затем он повернулся к своему начальнику службы безопасности, который бесшумно появился у двери.

«Виктор», — сказал Юлиан, его голос был спокоен, — «Пожалуйста, проводите мистера Стерлинга и его спутников из моего здания. А затем, я хочу, чтобы ты его уничтожил. Финансово. Профессионально. Лично. Используй все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы. Я хочу, чтобы у него ничего не осталось. Понятно?»

«Кристально, мистер Волков», — сказал начальник службы безопасности с мрачной улыбкой.

Марка утащили, он кричал угрозы и проклятия, его тщательно выстроенный мир рушился вокруг него в реальном времени. Дверь закрылась, погрузив кабинет обратно в оглушительную тишину.

Я дрожала, все мое тело тряслось от шока и ужасающего, волнующего чувства освобождения. Я смотрела на спину Юлиана, на человека, который за пять минут стал моим защитником, моим мужем, моим мстителем.

Он постоял мгновение, его плечи были напряжены. Затем, медленно, он повернулся ко мне.

Ледяная маска исчезла. Впервые его холодный фасад треснул, и взгляд его серых глаз был полон сырой, неприкрытой интенсивности. Он сделал шаг ближе, его взгляд искал мой.

Он наклонился, его голос был низким, настойчивым шепотом, предназначенным только для меня.

«А теперь», — сказал он, одно слово прорезало мой шок. «Расскажи мне все. Начиная с ребенка, которого он убил».