Я ненавижу тебя! Книга вторая

Геля открыла дверь, и с облегчением увидела на пороге живую, но очень бледную подругу, а сзади нее какую-то незнакомую миниатюрную брюнетку, ростом с Машу, и мужчину отличающегося амбаловидной внешностью с короткой стрижкой, и хмурым настороженным взглядом.

Она даже рот приоткрыла от удивления, и хотела уже спросить, что еще за странный эскорт у подруги, да и вообще собственно, где она прохлаждалась все это время, пока Геля чуть ногти по локоть не сгрызла от страха и волнения за нее, но Маша в этот момент обернулась к мужчине, и с мольбой в голосе произнесла:

- Вы не могли бы подождать здесь, мы очень быстро.

На что мужчина еще сильнее нахмурился.

- Мы даже дверь не будем закрывать, я очень вас прошу, - опять пролепетала Маша, каким-то совсем измученным голосом.

- Ты что мать совсем уже охренела! – взъярилась Геля, видя, как подруга унижается пред каким-то незнакомым лбом.

- Геля прошу, не вмешивайся! - в ужасе прошептала Маша. - У меня совсем мало времени.

Геля уже хотела разразиться ругательствами, и отправить неизвестного по очень известному адресу, но заметив страх и отчаянье в глазах подруги, глубоко вздохнула, и выдохнула, постаравшись унять свою злость. Она перевела взгляд на мужика, стоящего позади девушек и сквозь зубы практически прорычала:

- Я не буду закрывать дверь на замок, тем более что тут и дверь-то дверью назвать сложно, уж с вашей-то комплекцией стоит дунуть, и она развалиться.

На что шкафо-подобный даже бровью не повел.

А Маша опять обернулась и посмотрела на него, а тот задумался на какое-то время. И, как показалось Геле, мысленно что-то начал перебирать, либо инструкции, либо приказы по этому поводу, а затем не найдя ничего противоречащего этим приказам или инструкциям, скупо кивнул.

А Маша тут же выдохнула и, взяв за руку девушку, шагнула в квартиру. Геле ничего не оставалось, как отойти с дороги.

Девушка чуть-чуть прикрыла дверь за собой, но за дверь тут же схватилась рука шкафа, и брюнетка сразу же отдернула свою руку от ручки, будто та ее обожгла.

Геля уже открыла рот и хотела спросить: ?Да чего они все зашуганные такие, и что происходит??, но из комнаты послышался детский вопль:

- Мама! – закричала Лена, и вихрем промчавшись в коридор, вцепилась в Машу.

- Леночка, солнышко мое, зайчик… - всхлипнула Маша и присев на корточки, начала зацеловывать дочь, - ты как, у тебя все хорошо? Как в школе?

- Все нормально мам, мы с Ингой играем, и уроки вместе делаем, а у тети Гели вкусные пирожки были, баба Вера их напекла, она такая смешная, у нее челюсть вставная, она нам показывал, представляешь! А ты где была, я так скучала и волновалась, я тебе звонила, а ты трубку не брала! - затараторила Лена, пытаясь одновременно рассказывать и забрасывать Машу вопросами, а в самом конце всхлипнула и уткнулась матери в шею крепко ее обняв.

- Лен, ты сейчас мать уронишь, - сглотнула подкатившийся комок к горлу Геля, стараясь самой не всхлипнуть от картины, развернувшейся в ее маленьком коридоре, и переведя взгляд на смущенную брюнетку, стоящую позади Маши, с подозрительно красными глазами, продолжила: - давайте уже раздевайтесь, проходите, я чайник поставлю, Маш, может вы голодные? Так я суп разогрею, и познакомь хоть с гостей-то. Да и вообще, что случилось? Где ты была?

Маша нехотя отпустила дочь, и, встав на ноги начала снимать обувь.

- Знакомься, Геля - это Лина, она моя временная помощница, - указала она, на девушку, которая даже не думала начать раздеваться.

Маша прекрасно понимала, что скажи она сейчас, Геле, что Лина медсестра, у которой в руках сумка с медикаментами, и ходит она за Машей, чтобы у той опять не было приступа, так подруга сразу же устроит скандал и не позволит Маше и шагу ступить, пока не уложит ее в больницу.

- Так это вы мне позвонили? – с удивлением спросила Геля, но увидев, испуганный взгляд девушки, которая побледнела и покосилась на дверь, явно боясь, мужчины, тут же нахмурилась и, прокашлявшись, громче добавила: - Так я спрашиваю, Маш, ты мне, почему не звонила? А!?

Маша устало вздохнула и опустила взгляд на Лену, жавшуюся к ее ногам.

- Солнышко пойдем, соберем твои вещи, хорошо? – спросила она, а затем перевела взгляд на Гелю, - Гель, пойдем, поможешь нам собраться, а?

- Я тут подожду, - пискнула девушка тоненьким голосочком.

На что Геля лишь покачала головой, и глубоко вздохнув пошла в комнату.

***

- Я ничего не понимаю, Маш, - прошептала она, передавая Лене учебники и тетрадки, чтобы та укладывала их в рюкзак, - что происходит, ты мне объяснишь?

- Я не могу ничего пока рассказать, Гель, - грустно улыбнулась, Маша, - но могу лишь сказать одно, я Лену увожу к родителям в Новосибирск, а сама, - Маша замолчала на мгновение и опустила взгляд на Лену, жадно слушавшую их перешептывания и, сглотнув, продолжила: - сама пока останусь здесь, у меня есть шанс вытащить Сережку.

Геля сразу поняла, что при дочери Маша ничего не скажет и, повернувшись к Инге тихо сидящей на диване и тоже с любопытством прислушивающейся к разговору взрослых, сказала:

- Доча, возьми Лену, и идите на кухню попейте быстренько чаю, перед дорогой.

У Инги тут же загорелись глаза.

- А те ?пироженки? с ангелочками можно съесть, маааам? – последнее слово она, как обычно растянула, стараясь вложить в него как можно больше умоляющих ноток.

Геля мысленно выругалась, она вообще уже давно забыла, про эти чертовы пирожные, а Инга уже в холодильник слазила, и все углы просмотрела.

- Можно, маленькая вымогательница! – сквозь зубы процедила она, и девочки с криками ?Ура!? наперегонки рванули из комнаты.

А Геля подошла и, прикрыв за ними дверь, развернулась, уперла руки в бока, и злым взглядом уставилась на Машу.

- Значит так, подруга, - прошипела она, потому, что громко говорить было нельзя, вот и приходилось шипеть, как разъяренной кошке – тихо, но очень грозно. - Я тебя не выпущу, пока ты не расскажешь, где была, что за мышка там стоит у меня в коридоре, почему она мне звонила, и молола чепуху, чтобы я Лену отправила к твоим родителям, если ты не появишься, и что за шкаф за дверью, перед которым ты унижалась, а мышка боится его, как огня?! И если ты еще хоть слова скажешь, про помощницу, то я тебя выдеру, вот тем ремнем, которым иногда Ингу воспитываю, когда берега теряет!

И Геля кивнула на поясок, от розового махрового халата, висящий, на ручке шкафа.

Маша, криво улыбнувшись, и продолжила собирать карандаши в пинал. Она грустно вздохнула, понимая, что придется хоть что-то объяснить Геле. Все же она не человек с улицы, она ей помогла, и Маша должна ей по гроб жизни. Но как же тяжело было объяснить все то, что случилось, да так, чтобы подруга не посчитала ее последней шлюхой? Маша понятия не имела. Она сама-то уже не знала, как себя называть. После всего, что с ней произошло, после того, как она сама себя унизила, а потом еще и Влад в очередной раз втоптал ее в грязь, и позволил этим ублюдкам…. Маша мысленно прервала себя, так как ощутила резкую боль в голове. А ей сейчас нельзя, ей сейчас никак нельзя обо всем этом думать, и вообще вспоминать. И посмотрев на Гелю, она, постаравшись вложить в свой голос всю свою благодарность, ответила ей:

- Геля, солнышко, ты моя самая лучшая подруга, я понятия не имею, что бы без тебя делала, я даже не знаю, как тебя благодарить за то, что ты позаботилась о Лене… Но Геля… - в глазах Маши мелькнуло самое настоящее отчаянье, - у меня самолет уже через два часа, до аэропорта полчаса езды, и это если без пробок, а рассказывать слишком много. Я клянусь тебе, что как только у меня будет возможность, я появлюсь и все тебе объясню, абсолютно все.

Маша замерла с Лениным рюкзаком в руках, смотря на Гелю. А та уже в привычном жесте разворошив свои волосы на голове, так крепко и громко выругалась, что даже у Лины, стоящей в коридоре, запылали уши.

А после этого Геля открыла дверь и, выйдя в коридор, посмотрела на кухню, проверить девчонок, которые уже даже безо всякого чая, со счастливыми лицами доедали последние пирожные; а заодно ей надо было голову проветрить, чтобы не придушить от злости лучшую подругу.