Судьба Cправедлива: От Разбитого Сердца До Жены Миллиардера

Тревога сжала грудь Демида. Выражение лица Вероники было болезненно хрупким, и в её глазах не было ни намёка на радость.

Всё, что он видел, – это пустоту человека, полностью потерявшего надежду.

На ближайшем перекрёстке «Майбах» развернулся и плавно поехал за такси, в котором находилась Вероника.

За тонированным окном он не отрывал взгляда от едва заметного силуэта девушки на заднем сиденье. Её голова была прижата к окну, плечи дрожали; казалось, она пыталась сдержать свои эмоции.

«Борис Волков…» – имя сорвалось с губ Демида, его голос был ледяным.

Он не мог понять, какая боль могла так опустошить девушку, которая когда-то искрилась энергией.

В конце концов такси въехало в элитный коттеджный посёлок и остановилось перед роскошным домом.

Демид тихо подал знак водителю остановиться на почтительном расстоянии. Со своего места он наблюдал, как Вероника остановилась перед парадной дверью, запрокинув голову и глядя на здание.

Не упало ни одной слезинки, но опустошение, запечатлённое в её позе, было громче любого крика о помощи.

После того, что показалось вечностью, она наконец двинулась вперёд и скрылась за дверью.

Как только она скрылась из виду, Демид заговорил, его голос был тревожно ровным: «Рома».

«Да, господин Титов?»

«Сделай объявление, – взгляд Демида был ледяным. – "Титов Групп" прекращает все партнёрские отношения с "Волков Групп". Немедленно расторгни все действующие сделки».

Роман Кастров, его помощник, резко вдохнул: «Но господин Титов, мы уже вложили более миллиарда...»

«Просто сделай это, – перебил Демид, не дав ему шанса возразить. – И к рассвету я хочу получить все подробности, которые ты сможешь раскопать о Борисе и его жене, Веронике».

«Понял».

***

В тот самый момент Вероника вошла в гостиную и включила свет, залив огромную пустую виллу холодным сиянием.

Бориса не было. Он, должно быть, всё ещё заботился о Карине.

Не потрудившись устроиться, Вероника сняла туфли и направилась прямо наверх в кабинет Бориса. Она редко заходила туда, всегда держась на расстоянии из уважения к пространству, которое он считал личным.

Оглядываясь назад, она поняла, что её уважение было смехотворно бессмысленным.

Вероника включила его компьютер, перепробовав все пароли, которые могла вспомнить, – даже свой день рождения, – но ничего не сработало. Каждая попытка была отклонена.

Холодный, насмешливый смешок сорвался с губ Вероники. Очевидно, Борис довольно долго защищался от неё.

Её глаза блуждали по кабинету, пока не остановились на компактном сейфе, спрятанном в углу. Возможно, именно там он хранил то, что ей нужно было найти.

Пока Вероника всё ещё обдумывала свой следующий шаг, в её сумочке зазвонил телефон. Она вытащила его и заметила, что на экране мигает имя Бориса.

Девушка на мгновение уставилась на него, прежде чем ответить ледяным и ровным тоном: «Алло?»

«Ты дома, Ника? Почему ты мне не написала?» – голос Бориса был таким же мягким и тёплым, как всегда. Но фон был странно тихим – ни намёка на офисный шум.

«Я приехала. Просто забыла», – коротко ответила Вероника.

На другом конце провода повисла пауза. Борис, казалось, уловил напряжение в её голосе: «Что-то не так? Ты не похожа на себя. Всё ещё плохо себя чувствуешь?»

«Я в порядке. Просто устала. Я иду спать», – сказала Вероника, подходя к окну.

«Хорошо, тогда отдохни. Здесь такой бардак, так что я приеду поздно. Можешь не ждать меня, – мягко пробормотал Борис. – Обязательно попроси горничную приготовить тёплый суп. Ты плохо себя чувствуешь, и я не хочу, чтобы ты простудилась».

У Вероники скрутило живот, когда она слушала его пустую, отрепетированную заботу.

Плохо себя чувствует? Разве не он был главной причиной этого?

«Хорошо», – Вероника выпалила слово ледяным голосом и закончила разговор.

Она не могла вынести ни секунды фальшивой нежности Бориса. После того, как он обманом заставил её отдать костный мозг, девушка наконец-то увидела его истинное лицо.

Старой Вероники, глупой и ослеплённой любовью, больше не существовало. Теперь она была полна решимости спокойно вернуть всё, что принадлежало ей, и заставить эту бесстыдную парочку заплатить за то, что они сделали.

Борис не возвращался домой до полудня. Не успев снять туфли, он ворвался внутрь и отчаянно заключил Веронику в объятия.

«Мне так жаль, Ника, – его голос был хриплым и скрипучим, измученным долгой ночью, каждое слово сочилось фальшивым сожалением. – Вчера в компании возникли проблемы. Я был на работе до утра. Знаю, что вернулся поздно. Пожалуйста, не сердись на меня, хорошо?»

Попав в его объятия, Вероника положила подбородок ему на плечо. Её взгляд скользнул вниз и остановился на белоснежном воротнике его рубашки – прямо там, где выделялось яркое, размазанное пятно помады.

Она на мгновение задержала взгляд на пятне помады, и в её голове почти возникла сцена, от которой у неё закрутило живот.

В воздухе витал приторно-сладкий аромат, от которого ей стало плохо. Это был безошибочный аромат другой женщины.

Вероника молча усмехнулась. Проблемы в компании? Скорее любовница, которая не хотела его отпускать.

Подавив волну тошноты, Вероника выскользнула из объятий Бориса.

«Я не сержусь, – выражение её лица мгновенно смягчилось, и она одарила его идеальной, отрепетированной улыбкой. – Ты, должно быть, устал. Иди освежись. Я попрошу домработницу накрыть на стол».

«Хорошо. Кстати, Ника, я кое-что тебе принёс», – Борис протянул ей плюшевую сапфировую бархатную коробочку.

Вероника небрежно открыла её. Внутри лежало сверкающее бриллиантовое ожерелье, явно стоившее целое состояние.

Её глаза с холодным безразличием скользнули по драгоценностям. Увиденное ничего в ней не пробудило.

Борис, не подозревая о её холодности, решил, что Вероника в восторге: «Тебе нравится? Я выбрал его специально для тебя. Такого больше нигде нет».

Вероника изобразила восторженную улыбку, позволяя своему голосу источать притворную благодарность: «Даже так? Как мило с твоей стороны, дорогой… Даже при твоём плотном графике ты всё же нашёл время, чтобы купить мне что-то особенное».

Борис усмехнулся, не заметив её игры, и нежно взъерошил ей волосы: «Главное, чтобы это делало тебя счастливой. Я пойду в душ».

Как только он скрылся наверху, весёлая маска Вероники сползла.

Она подождала три минуты, убедившись, что у него достаточно времени, чтобы подготовиться к душу, прежде чем войти в спальню.

Она шире распахнула полуоткрытую дверь спальни и вошла внутрь. Звук льющейся воды из ванной наполнил комнату. Рубашка Бориса лежала брошенной на кровати. Пятно помады на воротнике светилось неумолимым оттенком красного.

Внимание Вероники переключилось на прикроватную тумбочку. Там лежал его телефон, экраном вниз и без защиты.

Вероника подошла и подняла его. Паролем всё ещё была их годовщина свадьбы. Борис когда-то утверждал, что никогда не изменит его, потому что этот день значил для него всё.

Как смешно!

Вероника набрала цифры и разблокировала экран. Быстрый просмотр его сообщений и фотографий ничего не показал – слишком чисто, почти специально стёрто.

Она уже собиралась положить телефон обратно, когда он завибрировал в её руке. Появилось новое уведомление.

«Дорогой, мне плохо… больно».

Пальцы Вероники оцепенели.

Вспыхнуло второе уведомление, затем третье:

«Мой порез кровоточит… Я умираю?»

«Ты нужен мне здесь. Прямо сейчас».

Каждое сообщение было от Карины.

Внезапно на экране загрузилось изображение. У Вероники перехватило дыхание, когда она уставилась на него.

На фотографии была Карина, совершенно обнажённая, оседлавшая Бориса в наглой, собственнической позе. Её щёки были розовыми, глаза полуприкрыты от желания, а ключица покрыта засосами. На шее у неё было бриллиантовое ожерелье, идеально похожее на то, что он ей подарил.

Рука Бориса с редкими часами «Патек Филипп» лениво обвивала талию Карины.

Но что действительно заставило Веронику содрогнуться, так это фон на фотографии.

Это была её кровать – сделанная на заказ королевская кровать, которую она сама выбрала для их спальни. Она узнала освещение, декор, даже потрёпанную книгу, лежащую на её прикроватной тумбочке…

Всё подтверждало ужасную реальность – они были здесь, оскверняя её святилище, погрязшие в своём грязном романе!

Вероника прикусила губу до крови.

Она выделила весь чат, убедившись, что включила откровенную фотографию, и отправила всё на свой телефон. Прогресс передачи медленно продвигался: пять процентов… десять процентов…

Она не отрывала глаз от экрана.

Тридцать семь процентов… пятьдесят два процента…

Её пульс стучал в ушах, единственный звук в тихой комнате.

Внезапно она услышала тихий щелчок замка – звук открывающейся двери эхом разнёсся позади неё!